Внезапно раздался вой, и рогатый замычал в ответ, хрипловато, но гулко. Мне слегка заложило уши, а рябой залыбился довольно.
Солнце уже покраснело и начало движение вниз. Слегка усилился ветер, в воздухе запахло вечером, и подняв к небу глаза, я заметил набегающие тучи. Было не холодно, но сама картина приближающегося дождя заставила поежиться и подтянуть куртку. Было чудом, что непогода не застала меня в лесу.
Время за беседой бежало слишком быстро. Сейчас мне хотелось выжать рябого до последнего слова.
— А про другие планеты тебе батя не сказывал? Откуда первые поселенцы прибыли?
— Да сказывал что-то, но я не помню уж, да и не надобно оно мне. Что мне те планеты, когда под ногами работы — только успевай вертеться, — махнул рукой мужик.
— А почему Фариду заселили, раз тут живность такая бойкая? — спросил я.
Рябой хрюкнул, усмехаясь, и сказал:
— Ты не просто лесной, ты чудной. Вы там с батей поменьше бы с белками болтали да к людям выходили. Жить на Фариде и не знать историю дома своего, это ж… это ж…
— Невежество? — помог я. А что, я сейчас и правда невежда, особенно с его колокольни.
— Ага, оно самое. Невенжанство, — кивнул он с полной серьезностью. — На Фариде сурьезные залежи алмида. Вот за ним то и сходили сюда. Но потом чуть не передрались там, наверху, и во благо поделили.
— Как же получилось так, что здесь ни кораблей, ни космопортов? В твоей деревне какие дома стоят? — не удержался я.
Рябой нахмурился.
— Консмор… твов?
— Места, где сажают летательные аппараты с других планет, — проговорил я медитативно.
— Ааа. Дык договорились так сразу, как поделили. Чтобы все было честно, только магия и металл. Есть, конечно, исключения, но только те, которые есть у всех.
Ничего не понял.
— Какие исключения? — я начал нервничать. Темнело, и быстро, а это значило, что наши пути скоро разбегутся.
— Какие, какие. Считыватели разные. Когда я был малой, мой Сосуд считывали, как и у всех. Раньше с этим строже было, не то, что сейчас, — рябой недовольно рукой махнул, — вот из лесу даже такие как ты выходють. Небось, даже цвета своего не ведаешь?
Я помахал головой.
— А что, еще есть?
— Что, что. Переходы, белый свет, штроки разныя, — загибал пальцы рябой. — Годов двадцать назад я даже воздухоплаватель видал! Раньше, говорят, небо ими полнилось.
— А что за переходы? — спросил я с отбивающим чечетку сердцем.
Рябой набрал воздух:
— Переходные переходы! Совсем, что ли? В одной стороне вошел, с другой вышел. Только там маны уйма нужна, так что не для Белых это дело. А нам и не надобно. Куды нам переходить то? К мохнатым? Пф.
Телепорты, мать твою. Чертовы телепорты! Почему ни Сорас ни Леа об этом мне ничего не рассказывали? Хотя, если даже этот… рябой спокойно говорит об этом, значит это настолько общеизвестная и простая истина. Да что уж, я еще не могу спокойно слушать слово «мана», особенно от кого-то вроде этого мужика. А он упоминал ее так, будто о руке своей левой разговаривал.
— Как выглядят штроки, знаешь? — спросил я.
— Штроки… Батя говаривал, что из них монстряков легче всего валить. Стоишь себе на посту да валишь издали все, что движется за стеной Каменной Границы.
Рябой цокнул черному ватусси, как коню, и тот прибавил ход. Видимо, тоже дождя испугался. Может он тоже в Пантоа заглянет?
— А ты это, дождя не боишься в дороге? Тучи вон какие набегают, — кивнул я в небо.
Рябой махнул рукой и прищурился одним глазом.
— Не будет ничего. Ты ж лесной, знать должон!
Почему из головы в такие моменты все вылетает? Вот бродишь по лесу другого мира, смотришь на два огромных спутника, и столько вопросов, да все кажутся важными. Дай только шанс задать их кому-нибудь. А потом не можешь выбрать, о чем хочешь узнать в первую очередь.
Я медленно вздохнул и решил расспросить о чем-то более приземистом. Вряд ли рябой знал о магии больше, чем Леа или черноглазая гадина.
— А законы? Законы не изменились? Какие сейчас самые важные законы? — выпалил я несдержанно. — А то батя совсем не рассказывал ничего.
— Батя у тебя конечно еще тот … кхм. Звиняй уж, — сказал он досадливо. — Хм, законы значитцо. Если на шахтах работаешь — налог плати. Если на земле — дань за защиту от монстряков на Каменной Границе. Воинский долг по способностям, но за плату. Ежели задолжал кому, и расплаты не видать шибко долго — шею готовь.
Не понял здесь. Какую еще шею? За долги голову с плеч?
— Что значит шея? — спросил я, сухо сглотнув.
Рябой снова помотал головой и цокнул.
— Лесной… Кроком станешь, что ж еще! Ну это там, ближа к центру, где народ позажиточнее да наглее. Здесь в округе такого не бывает.
— Вот блин! Батя совсем меня дураком вырастить решил! Я даже не знаю, кто такой крок! — проронил я дрожащим голосом. И признаться, дрожал совсем не театрально. Уж больно предчувствие плохое было.
— Ох, ну и дела с тобой. Хорошо, что я тебе встретился, а не губитель какой. Не зря с тобой провожатаго отправляли, — покачал головой мужик. — Крок — это когда на шею цепляют ошейник, и ты не можешь что против сказать, пока не отработаешь или не отпустит хозяин. А здесь тупик. Ежели повесили, никто тебя не отпустит. Даже батя мне не рассказывал, чтобы такое на Фариде случалось. А он служивый был, много где бывал.
— А как же магия, почему не сорвать и не уйти в леса, например, или еще куда сбежать?
— Ох, и юморист ты, лесной! — криво усмехнулся мужик. — Ошейник — это как раз одна из разрешенных побрякушек. Он не дает тебе структуры творить. Как только думаешь о структурах — сразу разряд получаешь, и чем больше думаешь, тем сильнее разряд.
Рабство. Долговое рабство, чтоб его! Только не фигуральное, а буквальное.
Чем больше я узнавал о мире, в котором оказался, тем меньше мне нравилась его общественная система: банды, средневековые крестьяне, продажа магии, рабство, в конце концов! И ведь наверняка, воруют людей и цепляют ошейник не только за долги!
— Слух, а как же это происходит? Вот просто так берут и на шею цепляют? — спросил я взволнованно.
Рябой зыркнул на меня недоверчиво, мол, ну и дурак же попался.
— Да… Ландушка милосердная мне точно пожалует за просветительство, — вздохнул рябой.
Я криво усмехнулся и кивнул благодарно.
— Здесь розрешение надобно, да побрякушку купить. Она тоже не медяк стоит. Поэтому и не водится такое в наших местах.
Глава 18
Я обдумывал слова рябого, пока тот кривился, всматриваясь вперед, и не знал, какие эмоции меня сильнее одолевают: облегчение или страх. Страх того, что меня могут поработить, или облегчение, ведь это дорогостоящее увлечение не доступно каждому встречному. Страшно было представить, что я могу однажды проснуться с ошейником и не в состоянии сказать владельцу вещицы «нет». Остальное меня уже не так интересовало, но узнать больше все-таки следовало.
— Слух, а как сейчас с управленцами дела обстоят? Кто правит на местах? — спросил я максимально небрежным тоном, на который был способен после услышанного.
— Кто-кто, Герсы на местах, кто ж еще. Ну а наверху король Вариорд Стальной, да благословит Ландушка его душу.
— И все? — удивился я, задрав брови.
— Как же ж, все, — хмыкнул рябой. — Под королем Мейсы ходють, под Мейсами Герсы, под Герсами Боарак, ну а там Цутусы все стерегут.
— А что император?
— А что нам анпиратор твой? Он там, на большой Атлане, а мы здесь, — развел руками рябой. — Вот когда за данью отряд в Урудушку заходит, мне на анперантора еще больше чхать.
Мужик задрал свою желтую шляпу, потер нос кулаком и чихнул, словно показывая, как именно ему чихать.
В целом, это была не шибко удивительная картина. На местах всегда опасность идет не от сидящего где-то там владыки всея и всего, а о того, кто под боком живет. Кто дань собирает да клинком у носа помахивает.
