— Четко сработано, кореш, — прокомментировал Фел, входя в комнату ленивой походкой. — Так с ней, сукой, и надо. Я надеялся, что вскоре мы тебя увидим. Чувствуй себя как дома.
Я игнорировал его приглашение, не сводя глаз с Реи.
— Тронь меня еще раз и пожалеешь, что родился на свет, — сказала она, но в ее голосе не чувствовалось уверенности. Мое бешенство начало утихать, и до меня вдруг дошло, как неправильно вел я себя с ней, упрашивая и пресмыкаясь. Я вспомнил то уважение, которое она оказывает брату: Скорее всего, она уважает мужчин, не церемонящихся с ней.
— Назови меня еще раз Дешевкой и снова получишь по физии. — Отодвинув плечом Фела, я подошел к дряхлому креслу и сел. — Я пришел для серьезного разговора. Если вы не струсите, втроем нам можно прикарманить кое-какие бриллианты.
Рея уставилась на меня как на сумасшедшего, а Фел разразился хохотом.
— Видишь? Я же говорил, в нем есть перец, глупая ты корова. А ты не верила. Этот малый не промах, за милю видно.
— Заткнись, — огрызнулась Рея, по-прежнему не сводя с меня глаз. — Это как же понимать?
— Хоть у меня и имеются кое-какие деньги, но мне их не хватает. Вы хотите денег тоже, так почему бы не примкнуть ко мне и раздобыть их?
С заблестевшими глазами и напряженным лицом, она подалась вперед.
— Как, интересно знать?
— Вы не поленились узнать, кто я, а я не поленился пролистать ваше досье. Я знаю, ты участвовала в двух паршивеньких ограблениях и оба раза получила по четыре года. Это детские забавы. Если вы с братом умеете думать и не струсите в нужный момент, можете огрести полмиллиона.
Фел втянул воздух с резким свистящим звуком, а Рея застыла, сжимая кулаки.
— Ты серьезно? Полмиллиона? — голос Фела походил на карканье.
— Я пришел не для того, чтобы валять дурака. Полмиллиона вам на двоих, полмиллиона мне.
— Меня не проведешь, — резко сказала Рея. — Что скрывается за твоей трепотней? Или ты вообразил, что меня можно одурачить. Полмиллиона! Ха!
— Да заткни ты свою проклятую глотку! — заорал Фел. — Сама ты городишь чепуху! Говорю тебе, этот малый в порядке. — Он повернулся ко мне. — Говори дальше, мистер, чего ее слушать. У нее всегда было ума с горошину. Так что насчет полмиллиона? Иисусе! Вот бы мне такие деньжата!
— Они лежат и вас дожидаются. Вам-то всего и делов, что войти, взять и уйти.
— Войти в ваш магазин, обчистить и уйти? — недоуменно спросил Фел.
— Не говори глупостей! Глазом не успеешь моргнуть, как окажешься за решеткой. Нет! Это работа легкая, простая и безопасная.
— А ты что будешь делать? — вмешалась Рея, глядя на меня холодно и презрительно. — Стоять в сторонке, а если дело сорвется, тебя только и видели!
— Промаха быть не может, все очень просто. Я организую дело и продаю бриллианты. Без меня не будет и денег. Но раз вы струсили, скажите, и я найду кого-нибудь другого.
— Скажи-ка, до чего переменился парень с тех пор, как заходил сюда в последний раз. — В голосе Фела звучала благоговейная нотка. — С чего бы это, мистер?
— Все вы! Вы научили меня этому. — Я посмотрел на Рею. — Я решил не ждать, пока стану богатым, старым и жирным. Я решил разбогатеть сейчас!
Ее глаза не утратили подозрительного выражения.
— Ладно, что задело? — наконец сдалась она. По выражению ее лица я понял — Рея заглотнула приманку. — Нечего ходить вокруг да около. Чего ты хочешь?
Я был готов к ее вопросу. Достав из бумажника фотографию колье миссис Плессингтон, я положил ее на стол напротив Реи.
— Здесь бриллиантов на миллион восемьсот тысяч!
Фел подошел и склонился над столом, заглядывая через плечо сестры. Я пристально наблюдал за ними и по выражению алчности на их лицах понял: они попались на удочку так же, как перед этим Сидни. Потом Рея подняла на меня глаза.
— Мы можем загреметь на двадцать лет, если погорим.
— Черт! — взорвался Фел. — Ты кончишь ныть? Тебе нужно обязательно вставлять палки в колеса? Заткнулась бы лучше!
— Я побывала в тюрьме, а ты нет, — спокойно парировала она. — Дурак, и говоришь по-дурацки.
— Никакой тюрьмы не будет, — вмешался я. — Давайте я все объясню.
Я рассказал им все о колье Плессингтонов, показал газетные вырезки и фотографии, где она была изображена с колье на шее. Я рассказал о тысячных карточных долгах, из-за которых она была вынуждена тайно продать его. И о том, как мой босс тайно купил колье по бросовой цене. И идею о том, как мы решили тайно сделать новое колье и продать с огромным барышом.
— Жадный сукин сын. Предлагает только два процента с выручки, — закончил я. — Вот я и решил прибрать колье. В моем положении я без риска могу продать камни за миллион. Что и разделим пополам. — Пользуясь любимым выражением Сидни, я добавил: — Справедливее, дальше некуда!
Рея посмотрела на меня испытующе.
— Что-то больно ты расщедрился. — Ее холодные недоверчивые глаза шарили по моему лицу. — Что у тебя на уме? Ты знаешь, мы пошли бы на дело и за десятую долю такой цены. Что ты задумал?
Я понял, что переборщил. Она, конечно, была права.
Предложи я им пятьдесят тысяч, и они ухватились бы за это дело с радостью. Но теперь поздно пятиться. Я совершил промах, и теперь следовало усыпить их подозрения. Я бесстрастно выдержал ее подозрительный взгляд.
— Мне кажется, — осторожно начал я, — раз вы проделываете самую опасную часть работы и получите половину, то останетесь довольны и будете держать язык за зубами. Я вовсе не хочу, чтобы вы тянули деньги из меня после дела. Чтобы избежать шантажа, я сразу делю куш пополам.
— Этот малый думает на два хода вперед. Котелок у него варит, — возбужденно сказал Фел. — Твоя правда, мистер. Полмиллиона — и ты о нас больше не услышишь!
— Опасная часть работы? — Рея моментально заметила еще один мой промах. — Ты же только что говорил — дело простое и легкое. В чем же тогда опасность?
— Мне следовало сказать «активная часть работы», а не опасная, но всего ведь не предусмотришь.
Да, с Реей нужно держать ухо востро. В отличие от своего легковерного брата, она требует к себе такого же деликатного отношения, как и мешок гремучих змей.
Она еще долго не сводила с меня подозрительного взгляда, потом все же спросила:
— Так что мы должны сделать?
— Прежде всего вам необходимо придать себе более респектабельный вид. Брат и сестра в отпуске. Купите одежду поприличнее на те деньги, что украли у меня. Потом поезжайте в Парадиз-Сити и остановитесь в отеле «Пирамида». Зарегистрируйтесь как Джон и Мэри Холл.
Вынув золотой карандаш, я записал номер телефона на полях газеты.
— Позвоните во вторник около полуночи и сообщите номер, в котором вы остановились в отеле. Не хочу справляться о вас у портье. В среду вечером я заеду к вам и сообщу все необходимые детали. Дело можно будет провернуть уже в пятницу, но детали требуют некоторого уточнения.
— Ты еще не сказал, как мы будем действовать, — сказала Рея, внимательно глядя на меня. — Я хочу знать.
— Мы с боссом будем работать над эскизом ожерелья у него в пентхаусе. Колье будет лежать на столе. Оно необходимо, чтобы сверять образцы камней. Вам только и делов, что войти и взять его, предварительно связав нас, чтобы мы не подняли тревогу. Вот всего и делов.
— Нет, ей-богу! — воскликнул Фел. — Неужели все так просто! Мы заходим, берем эту чертову штуковину и все?
— Именно. — Я встал. — Еще есть вопросы?
— Нам иметь при себе пистолеты?
— Конечно. Но можете их не заряжать. О сопротивлении не может быть речи. Они нужны вам только для острастки. Вы поняли — пистолеты должны быть незаряженные.
— Ясно. Я раздобуду пару пушек.
— Подробности обсудим в среду. Организацию предоставьте мне. Ваше дело — приодеться, держаться респектабельно и по мере возможности не привлекать внимания. — Я посмотрел на Рею. — Тебе что-то неясно?
Она хмуро вглядывалась в меня.
— Да. В чем здесь подвох? Вот мой вопрос. Я носом чую: здесь что-то не так. Полмиллиона баксов без труда, без писка, без легавых. Темнишь! Какую игру ты затеял?
Я повернулся к Фелу.
— Ты сможешь найти кого-либо посговорчивее в напарники? Она мне надоела. В конце концов, лучше двое мужчин, чем мужчина и подозрительная сука.
Он осклабился.
— Не обращай на нее внимания. Ее вечно поносит через рот. Во вторник вечером мы будем в отеле, мистер.
— Если вы не дадите о себе знать во вторник вечером, я поищу других исполнителей этой акции.
Это была моя прощальная реплика.
За пять лет работы у Сидни я много раз бывал у него в пентхаусе. Берт Лоусон, ночной дежурный, знал меня в лицо и всегда весело приветствовал, распахивая дверь. В десять вечера стеклянная дверь запиралась, и Берт уходил в дежурку, коротая остаток ночи перед телевизором. Он выходил только для того, чтобы впустить случайного гостя или ответить на телефонный звонок. Но это случалось крайне редко.
