За весь день Бетти Сью не проронила почти ни слова, а сейчас, утолив голод, мгновенно уснула. Харди был почти рад этому, потому что обычно из девочки так и сыпались вопросы, а он очень часто не знал, как на них отвечать. Он не мог ответить даже на собственные вопросы.
Однако ей незачем знать, что Харди испуган и что в действительности он мало что может сделать. Ее доверие не должно поколебаться.
Размышляя, он заснул и четыре часа проспал крепким, здоровым сном, который был прерван легким, пушистым, прохладным прикосновением снежинки к щеке и каким-то звуком — почти неслышимым, слабейшим из слабых.
Было еще темно; Харди лежал совсем тихо, нащупывая рукой в кармане пистолет.
Новая снежинка коснулась его щеки, за нею последовала другая, потом еще и еще…
Мальчик лежал, вслушиваясь в ночь. И снова услышал какое-то шевеление внизу, на склоне; кто-то или что-то двигалось там, и очень осторожно. Харди тихонько сел и натянул сапоги. Бетти Сью продолжала спать, временами вздрагивая под его старой курткой.
Ночь была бархатно-мягкой, но звезд не было видно. Поблизости шелестели под легким ветерком осины. С бьющимся сердцем Харди прислушивался к таинственным звукам там, внизу. Наконец, дрожа от холода, он лег и прижался к Бетти Сью.
Но мысли о том, что на свежевыпавшем снегу они оставят следы, не дали ему лежать слишком долго. Харди подумал, как недалеко успели они уйти от лагеря Кэла и Джуда, и снова сел, прислушиваясь к загадочным звукам.
Однако звуки смолкли. Подождав несколько минут, Харди прокрался на опушку осиновой рощицы, в которой они укрывались. Внизу, в долине, он увидел слабый красный отблеск — без сомнения, это был костер, находившийся в миле, если не больше. Рощица росла довольно высоко на склоне, и отсюда Харди мог видеть далеко.
Внезапно волосы на голове у мальчика зашевелились: сзади он ощутил легкое движение. На мгновение он замер, оцепенев от страха, а потом понял, что должен делать: прыгнуть вперед и попробовать нырнуть в кусты.
И тут что-то мокрое ткнулось ему в шею. Он вздрогнул, отчаянным усилием подавив готовый вырваться крик, и тут же все понял.
Это был Биг Ред. Он нашел их.
Харди обнял опущенную шею жеребца, прижался к ней и заплакал. Это было не по-мужски, но он ничего не мог с собой поделать.
Ему сразу же стало ясно, что следует теперь предпринять. Они должны отправиться в путь сейчас же, пока снег еще не покрыл землю, пока они могут уехать, не оставляя следов. Если им это удастся, они могут навсегда оставить позади Джуда с Кэлом. И того огромного индейца тоже — если он все еще гонится за ними.
Харди подвел лошадь к Бетти Сью и разбудил ее. Подняв ее в седло — на спине жеребца все еще оставалось седло Кэла, — Харди привязал сбоку мешок с провизией, а потом взобрался на Реда сам. Вокруг было достаточно камней, на которые он мог бы встать, но теперь, при наличии стремян, камни стали не нужны.
Было еще совсем темно, однако Харди нужно было только следовать вдоль склона так, чтобы горы оставались справа, а когда они достигнут южной оконечности цепи Уинд-Ривер, обогнуть гору и направиться на запад.
Биг Ред не нуждался в команде. Казалось, счастливый тем, что нашел их, жеребец пустился вдоль горы ровным шагом.
Съежившись от холода, Харди повесил поводья на луку седла и обеими руками обнял Бетти Сью. Немного спустя он даже слегка задремал, а лошадь тем временем, не сбавляя темпа, несла их сквозь ночь.
Глава 10
Днем снегопад разошелся вовсю, и Харди посинел от холода. Он направил Биг Реда к полосе деревьев, свидетельствовавших о близости воды, а подъехав к ручью, двинулся вдоль берега, высматривая хоть какое-нибудь убежище.
Однако то, что он все-таки заметил приоткрытую дверь землянки, было чистым везением.
Землянка пряталась за громадным наклонившимся тополем и была почти невидима под его пышной листвой. Дверь была грубо сколочена из расщепленных стволов тополя и подвешена на кожаных петлях.
Вокруг этого места повсюду виднелись многочисленные следы животных и птиц, однако ничто не выдавало присутствия человека. Харди осторожно подъехал и, придерживаясь за ремень стремени, спешился.
Приоткрыв дверь пошире, он заглянул внутрь. Это была явно покинутая, но уютная небольшая землянка. В одной ее стене был устроен очаг, дымоходом для которого служило отверстие, проделанное киркой или лопатой. Возле правой стены была сооружена двойная койка; возле нее стоял чурбан, который, по-видимому, был поочередно то столом, то стулом. Верх его был отполирован от частого употребления.
Здесь побывали пэкрэты — по крайней мере, Харди полагал, что это были именно они. В землянке было пыльно -жилище казалось давно покинутым.
Мальчик помог Бетти Сью слезть на землю и растер ее замерзшие ручонки в своих, отчего обоим стало теплее. Затем он взял нож и вышел осмотреться.
Дальше по ручью Харди нашел нависавший берег, где неизвестный обитатель землянки, вероятно, рудокоп или траппер, держал лошадь. Место это было хорошо защищено от ветра и снега и надежно укрыто от посторонних глаз ивами и тополями. Мальчик привязал там Биг Реда так, что веревка позволяла лошади двигаться от ручья до каменного навеса.
Затем Харди вернулся в землянку и, собрав сухие ветки и палочки из гнезда пэкрэта, развел огонь. Топлива поблизости хватало — и бурелома, и выброшенного ручьем на берег плавника.
Когда огонь разгорелся как следует, Харди начал детально исследовать их новое убежище. Он нашел сковородку, старый железный котелок, такую же старую кирку с рукояткой, почти отгрызенной дикобразами или другими зверьками из-за соленого вкуса, который приобрело дерево от долгого общения с потными руками.
— Кто-то хорошо здесь все устроил, — сказал он Бетти Сью. — По-моему, прежний хозяин прожил здесь долго. И хорошо знал, как надо устраиваться, — добавил он. — Ведь это была просто пещера, которую он расширил, отбивая камни. Даже эта труба была просто дыркой в камне.
Харди отнес котелок и сковородку к ручью, вымыл их золой, вполне заменявшей мыло, а потом хорошенько начистил песком. Теперь они могли вскипятить воду и поджарить бекон.
Он вернулся в землянку, где уже стало тепло, и подержал замерзшие руки над пламенем. Когда руки начали отогреваться, пальцы стало все сильнее покалывать, словно кто-то втыкал в них булавки. Харди достал бекон, нарезал несколько ломтей и поставил сковородку и котелок с водой на огонь. Несколько раз он торопливо выскакивал на холод, чтобы собрать дрова для очага. Дверь можно было закрыть, и Харди даже нашел служившую засовом перекладину, но он думал о Биг Реде — они-то сидят здесь, в тепле, а лошади приходится оставаться на холоде снаружи.
