Старик посмотрел мне в глаза, и его взгляд внезапно смягчился. Он открыл пошире дверь и кивнул мне, чтобы я шел за ним. Через узкий проход мы вошли в помещение еще меньше прежнего, похожее на офис.
— Присядьте, прошу вас, — сказал он, показывая на стул. Сам же он сел за столом. — Меня зовут отец Ансельм, я настоятель этого монастыря. Вам нужно понять, что вы задаете мне вопрос, на который я не могу ответить. Эта тема очень непростая, хотя я склонен верить, что вы прибыли сюда не со злом. Но если хоть слово вылетит наружу… это будет очень плохо. И без того уже слишком много людей знают об этом.
— О чем? Что вы хотите сказать? — спросил я его.
— Я могу рассказать вам следующее… — продолжал он. — На некоторых из братьев нашего ордена возложена очень важная и опасная задача — находить детей, обладающих Даром, а затем обучать их. Для этого есть несколько путей. Иногда родители замечают странные способности в своих детях и обращаются к нам за помощью. Подобные сведения доходят до нас постоянно, и мы всегда исследуем такие случаи. Но так бывает крайне и крайне редко, чтобы детей приводили к нам. Как правило, братья сами стараются их находить. Трое из членов нашего ордена постоянно разъезжают по Болгарии в поисках детей с Даром.
— И что же в первую очередь привлекает их внимание? — спросил я.
— О, всякие необычные проявления, любой знак, который может указывать на необычные психические способности.
Но, опять же, успешными такие поиски тоже бывают не часто. Наконец, самый распространенный способ: при одной из наших церквей существует летний лагерь, где сотни детей проводят свои каникулы под наблюдением нескольких опытных братьев, которые знают, что в первую очередь нужно подмечать. Время от времени находится ребенок, который говорит или делает что-то такое, что привлекает их внимание. Когда такое случается, с ребенком начинают работать особо, предлагая для начала несколько самых простых задач на применение психической силы. Крайне редко случается так, что кто-то справляется с этими тестами. Но если эта стадия пройдена успешно, тогда ребенку предлагаются новые задания, чтобы выявить подлинную глубину его способностей. Только один из пятисот детей проходит все тесты. Так что можете себе представить, как мало таких детей. Когда в конечном счете все же выясняется, что ребенок соответствует всем нашим критериям, мы советуемся с его родителями. Братья стараются разъяснить им, как важно для ребенка научиться пользоваться Даром с любовью и состраданием и что нигде его не научат этому лучше, чем у нас. Если мы получаем их разрешение, тогда ребенка забирают в монастырь, и какое-то время такой мальчик или девочка проводят в его стенах. Как долго — зависит от ребенка и его способностей. Затем он отправляется домой и продолжает жить, как нам хочется верить, обычной, нормальной жизнью. Хотя лично я не думаю, что это возможно. Эти дети, как вы, без сомнения, и сами уже убедились, очень далеки от того, что мы привыкли считать нормальным. Они очень необычны, они пришли для того, чтобы преподать нам какой-то очень глубокий урок. Вы упомянули о мальчике по имени Марко. Каков он собой, расскажите?
— На вид ему примерно дет десять, ничего такого особо примечательного нет, если не считать родинки на шее, с правой стороны… каштановые волосы…
— Можете не продолжать, — прервал меня отец Ан-сельм. — Знаю, о ком вы сейчас говорите, но, поверьте моему слову, это невозможно. Это не может быть Марко.
— Получается, вы его тоже знаете?
— Я знаю одного мальчика, который подходит под это описание и его зовут Марко, но большего я вам сказать не могу. Вам придется это узнать самому.
— Каким образом?
— Я собираюсь сделать нечто, чего никогда прежде не делал, но чувствую, что должен. Я расскажу вам, как добраться до нашего другого монастыря — того, где обучают детей. Там вы получите ответы на ваши вопросы.
Это была самая радостная новость для меня за последние много-много месяцев — наконец-то оказаться так близко к цели моих поисков. И все же я чувствовал, что чего-то не хватает, что он чего-то недоговаривает о Марко, и от этого «чего-то» у меня вдруг холодный пот выступил на лбу.
— А Марко — он там? — мне отчего-то стало тревожно.
— Я уже сказал, что больше ничего не могу сказать вам об этом. Обо всем узнаете в свое время. И еще один вопрос — вы уверены, что за вами не было слежки, когда вы ехали к нам сюда?
— Да, вполне уверен. В гостинице были люди, которые следили за мной, но я выехал так рано, и…
— Тупицы, они никак не успокоятся! Опасные люди, но недалекие. Хотя не стоит себя успокаивать, что они отстанут так легко. Так что в монастырь отправляйтесь сейчас же, не медля. Вы вполне доберетесь туда засветло, если поспешите. Сейчас я вам объясню, как туда проехать.
Отец Ансельм вручил мне карту и буквально вытолкал за дверь. Хватило всего каких-то полчаса, чтобы его недоверие сменилось воодушевлением. Но в том, что касается возможных опасностей, он был, конечно же, прав. Майнез и его ищейки первым делом станут обшаривать наиболее приметные места, и начнут, само собой, с монастырей. Но тот монастырь, куда меня направлял отец Ансельм, не был нанесен на карту. Так что, надо думать, тут их дорога и закончится. Для меня же это была еще одна веха на моем пути, к моей цели. К Марко.
Я старался по возможности не отступать от карты отца Ансельма. Дело это оказалось далеко не простое, учитывая, что вместо дороги передо мной часто были всего лишь две пыльные колеи. Не раз я благодарил отца Ансельма за то, что он надписал на карте названия кириллицей вместо английского. Теперь я мог, по крайней мере, показывать встречным карту, спрашивая направление, а это означало, что у меня все же было больше шансов найти монастырь, чем казалось мне поначалу. В противном случае найти дорогу в этих краях было все равно что на чужой планете. Все здесь было столь непривычно, что я был готов к любой неожиданности.
Поначалу, когда я только выбрался из обители отца Ансельма, я давал себе пятьдесят на пятьдесят, что смогу найти нужное место. Но с каждым поворотом шансы на успех росли. Где-то миль тридцать я проехал по нормальному асфальтированному шоссе с двусторонним движением, затем свернул на грунтовку. Недолго, правда, мне пришлось радоваться, что я еду хотя бы по ровной дороге. Еще пять миль — и пришлось пробираться по настоящему бездорожью. Кое-где дорога заросла бурьяном настолько, что и самой-то дороги видно не было. Временами мне казалось, что люди, сдавшие мне в прокат этот бывалый «эскорт», не дождутся своей машины обратно. В одном месте нужно было вписаться между двумя валунами, точно по обе стороны дороги. Вырулим, спросил я себя, или застрянем тут навечно? Но моя машинка не менее упорно, чем я, шла вперед, и мы оставляли позади одну деревню за другой.
Давно мне не приходилось видеть таких пустынных мест. Три-четыре домика вдоль дороги, иногда убогая лавчонка, порой это было единственное, что давало знать — тут тоже живут люди. Ну и еще редкий взгляд, провожавший мою машину с любопытством и недоверием: как ты сюда заехал и зачем? Но и мне, признаюсь, самому было интересно, как они живут, чем питаются в этой почти что пустыне? И как вообще поддерживают связь с внешним миром? Не знаю, прав я или нет, но ничего другого мне не пришло в голову, кроме того, что так все и было задумано. Скорее всего, они сами забрались сюда, подальше от таких беспокойных, как я. Поэтому я и гнал машину вперед, не делая остановок, не обращаясь ни к кому с расспросами — тем более что расспросы эти, я уже давно понял, мало чем помогут. Я на краю света — и теперь только молись, чтоб ненароком не свалиться за его край.
Разбитая колея вдруг оборвалась прямо у просторного входа в пещеру. Я заглушил мотор, вылез из машины, чтоб хотя бы рассмотреть ту картину, что ни с того ни с сего нарисовалась предо мной. Никаких дорожных знаков, никаких указателей — ничего, чтобы понять, куда я заехал и куда теперь дальше.
Дикая мысль вдруг посетила меня — а что, если заехать в пещеру машиной? По крайней мере, въехать в нее небольшая машина, вроде моей, могла без проблем. Тем более что шагах где-то в десяти от того места, где я стоял, дорога делала едва приметный поворот вправо. Не исключено, сказал я себе, что это не пещера, а туннель, прорытый через гору. Это выглядело правдоподобнее, чем то, что дорога на этом просто обрывается и дальше ходу нет. Тем более что я, насколько это было возможно, нигде ни на шаг не отклонился от маршрута, который указал мне священник. Но ни о каких таких туннелях он даже словом не обмолвился. Надо думать, нарочно — чтобы я положился на его слово, ехал вперед и ни на что такое не обращал внимания. Ехать так ехать — я снова сел за руль и мой «форд» потихонечку покатился вперед.
