— Я не прожорлив, — заметил Влад, вылезая из-под кровати, как только за дворовым затворилась дверь. — У меня просто здоровый аппетит. Ну матушка! — покачал головой он, отрывая себе кусок свежего хлеба, и даже не пытаясь поухаживать сперва за принцессой. — И ведь я, как дурак, ворочался всю ночь на твёрдом полу, в то время как мог бы с тем же успехом спокойно возвратиться к себе в горницу!
— Подвинься, я тоже хочу есть! — Принцесса торопливо оттолкнула его локтем.
— Успеешь, — ответил юноша с набитым ртом. — Поспешишь — людей насмешишь.
— На себя посмотри! Обжора!
— Я плохо спал! Мне теперь положено как следует наесться, — аргументировал он.
— Мне тоже! У меня организм растущий! Так наш учёный говорит! Между прочим! — припомнила она. — Ты хоть понял, что ваш учёный теперь обязан тебе получением крупной суммы!
— Это на избавление от мяучащих мышей-то? Нет, ничего он не получит. Моя матушка не такая, она на всякие глупости казённые деньги раздавать не станет.
Завтрак был быстро поглощён; на столе сиротливо лежал последний кусок свежего хлеба, с хрустящей корочкой. Принцесса и Влад обратили на него внимание одновременно, но Влад оказался чуть проворнее, и первым схватил вожделенный продукт. С победным возгласом он запрыгнул на кровать.
— Отдай! — Принцесса прыгнула следом за ним и попыталась отобрать хлеб. Влад не уступал. — Ты же уже наелся!
— А это последний кусок, он самый вкусный!
— А ты — мужчина, ты должен уступить даме!
Она как-то вдруг резко сообразила, что сидит на одной кровати с мужчиной, в одной только ночной рубашке и давно распахнувшемся платке. И поспешно его запахнула, отчего-то густо краснея именно сейчас. Влад тоже, столь же внезапно сообразил, в каком оказался положении. Он откинул кусок хлеба в сторону, глядя девушке в глаза, взялся рукой за её платок и потянул его на себя. Пару мгновений она пыталась ударжать платок, а потом позволила ему выскользнуть из рук и слететь на кровать. Они стояли на коленях на девственно-белоснежной кровати, друг против друга, стремящиеся один у другому и пока не зная, куда приведёт их эта дорога.
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, лучше скажи это прямо сейчас, — прошептал он, наклоняясь к её губам.
— Разве я сказала хоть слово? — прошептала она в ответ.
Их губы соприкоснулись, и мир изменился. Два смерча, прежде по отдельности бурлившие внутри каждого из них, вырвались наружу и объединились в единый торнадо, сметающий всё на своём пути. Абсолютно всё — классовые различия, недопонимание и недоговорённости, стыд, обиды и чувство вины, строгое воспитание и моральные устои. Всему этому пришлось отодвинуться, уйти в сторонку и нервно курить, чтобы, возможно, когда-нибудь потом возвратиться и даже взять реванш — но не сейчас. Сейчас было время только для этого смерча.
Принцесса схватилась за рубашку Влада и принялась избавляться от неё, попутно царапая его ногтями, не слишком задумываясь о том, как правильнее и удобнее было бы её стянуть, зная только одно: этот предмет — лишний и от него надо срочно избавиться. Ещё не стянув рубашку до конца, она обратила внимание на то, какие у него мускулистые плечи, какая смуглая кожа, и задрожала от напряжения. Её ночную рубашку постигла та же участь. Он припал губами к её обнажённой груди, и она застонала, запрокинув голову и кусая губу, а потом они вместе, обнявшись, упали на кровать. Губы снова слились в поцелуе — быстром, сумасшедшем, словно они пытались успеть что-то, для чего потом уж точно не хватит времени. Остатки одежды, лихорадочно стягиваясь с тел, летели в стороны. Потом наступил короткий миг затишья, и принцесса, лёжа на спине и, словно в небо, глядя на нависающего над ней любимого мужчину, заставила себя выговорить:
— Я, наверное, должна сначала кое в чём тебе признаться…
Он помотал головой.
— Только не это. Ты непременно расскажешь мне о том, что ты — принцесса, но только потом.
Воистину это было затишье перед бурей.
Они лежали на кровати в однимку, по-прежнему обнажённые, с бешено колотящимися сердцами, всё ещё тяжело дыша, абсолютно счастливые. Кудри принцессы разметались по подушке; волосы Влада были ещё более взъерошены, чем обычно. Она перевернулась на живот и, подперев голову рукой, посмотрела на него с обожанием и недоуменем одновременно.
— Откуда ты узнал, что я принцесса?
Он улыбнулся, играясь с одним из её рыжих локонов.
— Я всё время это знал. С самого начала.
— То есть как это с самого начала?! Да не может такого быть!
— Почему не может? Я тебя и раньше видел, на паре приёмов, и тогда, в том маскараде, тоже почти сразу узнал.
— Неправда, я хорошо переоделась, меня никто не узнавал!
— А я узнал.
— Постой. — Принцесса вдруг задумалась над вопросом, который прежде отчего-то не приходил ей в голову. — А что ты вообще делал у нас в тереме?
— Прекрасный вопрос, как сказал бы наш учёный, — кивнул Влад. — Пожалуй, сейчас я могу тебе сказать. Когда-то на приёме я увидел девушку, и она мне очень понравилась. Потом я видел её ещё раз, а потом услышал, что её выдают замуж. Со всех концов света к ней съезжались женихи, вот я и подумал: а почему бы собственно не попытать счастья? Но когда я доехал до её терема, оказалось, что смотрины приостановились, что она отвергает всех женихов, и, возможно, свадьбы вовсе не будет. Так что подлинной причиной моего плохого настроения на тот момент был в общем-то совсем не злополучный трубочист. А тут — вы с Ксанкой. Я сначала подумал, может, вы меня разыгрываете. Потом решил, нет, наверное, всерьёз. А потом сказал себе: да ладно, по ходу дела разберёмся. Если розыгрыш, я об этом скоро узнаю, а если всерьёз, так уж лучше помогу.
Принцесса спрятала лицо в подушку.
— Постой! — Она села на постели и нахмурилась. — Ты что же, хочешь сказать, что если бы я не взбунтовалась и продолжила спокойно смотреть женихов, то рано или поздно среди них оказался бы ты? И мы могли спокойно познакомиться и пожениться, безо всех этих злоключений, не лазая через дымоход, не пробираясь через пещеры, не сражаясь с вампиром?
— Вообще-то я никогда не думал об этом с такой стороны, но в сущности да.
— То есть опять всему виной мой вредный характер???
— Ну, во-первых, если бы не твой вредный характер, я бы в тебя не влюбился. А во-вторых, если бы не твой вредный характер, ты бы, может, давным-давно вышла замуж за первого, кого твой батюшка предложил. Ну и в-третьих, как сказала бы моя сестра, разве можно в здравом уме и твёрдой памяти отказываться от таких приключений?
— В здравом уме от них не отказываются, — вздохнула принцесса. — В здравом уме в них попросту не вляпываются…
— Ну поскольку к нам с тобой это отношения не имеет, — заметил Влад, явно не особо удручённый сим обстоятельством, — я предлагаю тебе вляпаться ещё в одно приключение. Только на этот раз более долгое.
— Какое это? — Принцесса, как раз натянувшая через голову платье, посмотрела на него с некоторой опаской. Не то чтобы она стремилась отказаться от приключений на всю оставшуюся жизнь. Но пока их и вправду было достаточно. Хотя бы на ближайшие пару дней.
— Выходи за меня замуж. — Серьёзный, романтический взгляд был быстро и безнадёжно испорчен озорным огоньком. — Со мной точно не соскучишься.
— Это ещё неизвестно, с кем из нас не соскучишься, — улыбнулась принцесса. — Впрочем, идёт. Выйду. Только запомни раз и навсегда — ты сам в это ввязался!
— Стой-ка, стой-ка, — воскликнула она минуту спустя, высвобождаясь из его объятий. — Кто же так делает предложение? А где же кольцо с драгоценным камнем, а подарки, а цветы? Ты что, сэкономить на мне решил?
— На тебе пожалуй сэкономишь! — отозвался он. — Будет, всё будет. Только дай мне пару часов.
— А встать на колени? — Не унималась она. — Предложение полагается делать на коленях!
— Это где это такое написано?
— В одной очень умной книжке!
— Вот правильно мне приятели говорили, что жену надо брать неграмотную!
