Читаем без скачивания Проект «Сфинкс» - Андрей Ивасенко

Акакий Иванович пригнул голову и увидел Воронова. Лицо хмурого старика изменилось, будто осененное крестным знамением:

— Николай! Коля Воронов? — он быстро пришел в себя. — Глазам не верю! Как там Эдуард Федорович? Жив, здоров?

Бодрый старик ловко оббежал вокруг машины и пожал руку Николая, протянутую в приоткрытое окошко.

— Приболел дед, но обещал поправиться, — ответил Ник. — Нам на дачу нужно попасть. Порядок навести обещал деду…

— А-а-а! — понятливо протянул Акакий Иванович. — Это мы враз, это мы мигом.

Старик бодро подскочил к шлагбауму, отвязал веревку от вкопанного столбика и приподнял вверх полосатый кривой брус.

— Спасибо, Иваныч! — поблагодарил Николай.

— Эдуарду Федоровичу — салют! Пусть выздоравливает! — приветливо пожелал сторож и услужливо замер у подъемного устройства, как швейцар у входа в пятизвездочный отель. На его лице застыла наклеенно-понятливая улыбочка.

Машина сытно заурчала двигателем и медленно проехала через «цитадель» бдительного Акакия Ивановича.

— Ты бы ему еще на чай дал, этому Церберу, — проворчал Василий, покосившись на сухонького старичка, похожего на бобовый стручок, из которого вынули все горошины. — Пердун старый!

— Да ладно тебе, нормальный дед, — ответил Николай. — Почто старика обижать? Просто засиделся от скуки, зачаевничался. Вот и бунтует ветхая душа.

— На цепь такого нормального сажать нужно, — остался при своем мнении Василий. — Чтоб людей не покусал.

Немного поблуждав по извилистым узким улочкам, они подъехали к нужному дому.

— Останови здесь, — попросил Ник, заметив знакомую калитку и забор, за которым находились небольшая бревенчатая изба и сарай. Окна сруба были закрыты ставнями. — Приехали.

Василий притормозил и заглушил двигатель.

— Я тебя здесь подожду, — не вставая, сказал он, достав из вещевого автомобильного ящичка какой-то цветастый журнал. — Если что — зови на помощь.

Николай вылез из неуютного нутра «тойоты», открыл калитку и вошел во двор.

Бегло осмотрев территорию и мысленно сопоставив координаты тайника относительно существующих построек, Воронов быстро определил место, указанное на уничтоженной им карте.

Но там его ждало разочарование.

К стене сарая была привалена огромная куча дров.

«Да-а, — с досадой подумал Николай. — Здесь без помощника не обойтись. Нужно было взять что-нибудь переодеться… измажешься, как черт, а одежда на даче, наверно, по размеру не подойдет».

Он вернулся к машине и все объяснил Василию.

— Нет проблем! — ответ не заставил себя долго ждать. — Чай не чужие! Только — уговор: если там лежит клад, то третья часть от найденного будет моей. Идет? Это нормальная цена. У меня и комбинезон есть.

— Пойдем, крохобор несчастный!

— Так все-таки клад? — заинтересованно переспросил Василий. — Я-то всю дорогу думаю: чего тебя к земле потянуло? На любителя поковыряться в огороде ты явно не похож.

— Хватит умничать и много думать. Переодевайся. Нет здесь никакого клада. Просто семейная реликвия, материально не представляющая никакой ценности.

Уверенный тон Воронова и упоминание о низкой стоимости клада слегка разочаровали Василия. Тот постоял, почесал затылок и сказал:

— Эх, не хочешь говорить — не надо! Но мое законное требование остается в силе. — И достал из багажника синий рабочий комбинезон и рукавицы. — Я с детства, вообще-то, мечтал найти что-нибудь этакое… Слушай, а если там икона какая-нибудь старинная? Они сейчас в цене! У меня есть знакомый антиквар — поможет реализовать, если что, да и с реставрацией подсобит.

— Василий, ты как флибустьер рассуждаешь. Здесь нет ни золота инков, ни Библии от Иуды. Дед оставил документы, свой дневник. Это — память. Понимаешь?

— Ага! Только «память» так не прячут, — не сдавался Василий. — Я тебе точно говорю: там будут сюрпризы и поприятней! У тебя дед с фрицами воевал? Может трофейное золотишко сховал или награды немецкие?

— Откуда у него… немецкие? — насторожился Ник. — Он в Красной Армии служил… как все. И мародером никогда не был.

— А кем служил?

— Военврач…

— А-а, — понятливо протянул Василий. — Тогда — да.

Они подошли к сараю. На дверном засове висел замок, на поверхности которого поселилась бурая ржавчина. Николай помнил: в сарае хранились лопаты, топор, лом, пилы и еще много всякого хозяйского инвентаря.

— Ну, как теперь мы поступим с таким форс-мажором? — озадаченно осведомился Василий, уставившись на ржавый, но могучий на вид замок и крепкую дубовую дверь. — Тротил я собой прихватить забыл, тарана у нас тоже нет, а монтировка здесь явно не поможет. Ключ-то хоть есть?

— Сейчас гляну. Должен быть на месте.

Николай подошел к двери, пошарил рукой за притолокой и достал ключ, больше напоминавший маленькую зубатую кочергу.

— Мдя, на такой ключик и Буратино бы не позарился, — пошутил Василий, рассматривая неказистый ключ.

— Какой есть, — сказал Ник. — Модель непрезентабельная, зато подходит ко всем замкам на даче. Ключ от всех дверей! Дед не любил носить в карманах связки ключей, поэтому ему и изготовили на заказ абсолютно идентичные замки.

— Мудро, — похвалил Василий. — Деду — респект. Давай, вскрывай скорее свою сокровищницу.

Воронов вставил ключ в замочную скважину и провернул. Старый замок, которым уже давно не пользовались, поддался на удивление легко, с первой попытки.

Ник распахнул скрипучую дверь и вошел в сарай.

* * *

Работая вдвоем, Николай с Василием довольно быстро управились с дровяной кучей. Но под ней, кроме прелой листвы и древесной коры ничего не оказалось.

— Что теперь? — озадаченно спросил Василий. Его лицо было покрыто сверкающими бисеринками пота. Синий комбинезон — весь в черной дровяной пыли.

— Будем копать, — тяжело дыша, ответил Ник, который выглядел не лучше. Куртку и рубашку он снял, но белая футболка и голубые джинсы покрылись грязными пятнами — от пота и грязи. Мышцы от непривычной работы наполнились тупой тянущей болью.

Николай поднял с земли лопату, но Василий забрал инструмент из его рук и спокойно сказал:

— Знаешь, Николай, ты славный парень, но позволь, я этим займусь сам. Ты к такой работе мало приучен, а я родился в деревне и с лопатой получше управлюсь, чем ты.

— К твоему сведению сообщаю: я пять лет провел на археологических раскопках в разных странах мира и знаком не только с лопатой! — возмутился Николай.

— Охотно верю. Но сейчас ты больше похож на бледную поганку, у которой забрали портфельчик.

— Ты куда клонишь? За хилого меня держишь? — обиделся Ник. — Я и тебе фору дам!

— Ну, как знаешь. Хочешь, бери совковую лопату и выгребай за мной оставшуюся землю… Кстати, где копать-то будем?

Воронов почесал мочку уха и, осмотревшись, предложил:

— Давай здесь. Начнем рыть траншею от угла до угла сарая. Если наткнемся на что-нибудь интересное — будем углубляться.

— Рациональный подход. Согласен!

Василий мысленно поплевал на руки и лихо вонзил лопату в землю. Надавил ногой, выковырнул большой ком земли и отбросил его в сторону. Следом за ним — другой, третий, четвертый. Николай заметил, как под клетчатой рубахой задвигались крепкие мускулы.

Сил у него хоть отбавляй, отметил Ник.

Спустя полчаса острие штыковой лопаты ударило обо что-то металлическое.

— А вот и сундук мертвеца! — радостно воскликнул Василий. — Тащи лом.

— Вообще-то мой дед живой, — недовольным тоном заметил Ник. Пот заливал ему лицо — жирный и липкий. Сердце бешено стучало, выгоняя недавно принятый алкоголь. Все-таки Василий оказался прав — за этим деревенским «трактором» он угнаться был не в силах. Да и на ладонях уже успела лопнуть пара водянок, натертых о рукоятку лопаты.

— Да ладно! Не придирайся к словам! — воскликнул Василий, немного смутившись, и по-дружески хлопнул Ника по плечу. — Я просто рад за результат наших стараний.

Но «результат» не обрадовал.

В земле лежали большие пятимиллиметровые металлические листы, сложенные стопкой, которые пришлось полностью откапывать, дабы потом извлечь при помощи лома и монтировки.

На что ушло немало времени и сил.

Начинало вечереть, когда Ник с Василием отбросили последний лист ржавого металла.

Слышался собачий лай.

Откуда-то издалека доносилось хриплое карканье вороны…

* * *

Воронов и Василий стояли у края глубокого колодца, выложенного из дикого камня.

Очевидно, Эдуард Федорович не случайно использовал это место для тайника. Когда грунтовые воды отошли на нижний почвенный слой, то колодец высох. Минимум физических затрат — природа сама все сделала своими руками.