Вспомнилась ее вечная нервная ухмылка, слова Макса «я ей приказал». Все встало на свои места. Похоже, что избавившись от отца, Дарья предпочла впасть в зависимость от брата, потому что так было удобнее. Ее слабая, склонная к истерии натура неудержимо тянулась к кому-то более сильному. Брат приказывал, он решал за нее проблемы, а она только нервно курила, потягивала коньяк в неподходящее для этого время суток и изводила мужа подозрениями в изменах.
Чем больше я узнаю о семействе Велсов, тем чаще вспоминаю слова Дарьи «добро пожаловать… вы уже шокированы?».
– Твоя сестра всегда слушается твоих приказов? – спрашиваю я у недовольного Макса.
– Всегда, – даже не колеблется он.
Конечно, и тут нет никаких сомнений. Дарья его боготворит… или боится? Ведь жена Макса не слушалась… и это закончилось очень плохо.
– Тогда почему ты ей не прикажешь убрать адвоката и не платить мне?
– Это единственный момент, в котором она стоит на своем.
И ведь правда. При всех своих недостатках Дарья заняла твердую позицию лишь в вопросе спасения брата. Что же это – боязнь остаться без опоры в жизни, ведь сама причитала, что кроме него у нее никого не осталось: родители умерли, муж ушел. Или ей все-таки движет искренняя сестринская любовь? Попытка спастись самой, помогая брату, или первый за долгое время осознанный взрослый поступок?
Я продолжаю теряться в догадках. На эти вопросы у меня пока ответа нет. Зато возникает еще один вопрос: каким же человеком надо быть, чтобы собственная сестра защищала тебя лишь из чувства эгоистичного страха?
Макс внимательно наблюдает за мной, пока размышляю. Похоже, его даже забавляет любоваться, как я силюсь прийти к какому-то определенному умозаключению. И он совершенно точно не собирается облегчать мне задачу.
– Ну что, Синий Код, – наконец, произносит, – ты все еще хочешь снова появляться в моей голове?
Я не знаю, чего хочу. Нужно обдумать увиденное. Нужно понять… мне нужно что-то понять в отношении Макса, сделать какой-то важный вывод, только пока не понимаю – какой. Ясно лишь одно – я пошла по ложному пути в этот раз.
– Если не желаешь больше меня видеть, у тебя есть выход, – отвечаю я, стараясь выглядеть невозмутимой. – Покажи мне момент преступления. И все закончится.
Макс фыркает. Смотрит так, словно я сказала милую глупость или отпустила забавную шуточку. Но уже через секунду его брови сходятся на переносице.
– А ты не из тех, кто верит людям на слово. Да, Синий Код?
Смирившись с тем, что сегодняшний сеанс не продвинул дело ни на шаг вперед, я лишь огрызаюсь:
– Такая уж у меня работа, ничего личного. Можешь расслабиться до следующего раза, а пока все…
Неожиданно он хватает за руку, больно сжимает пальцы, подтягивая меня к себе. Я возмущенно вскрикиваю и пытаюсь вырваться, но все равно оказываюсь слишком близко.
– Может быть, я хочу, чтобы мне поверили на слово, Синий Код, – выдыхает Макс прямо в лицо, сверкая глазами и заставляя оцепенеть от ощущения близости наших тел. – Чтобы хоть раз в жизни… хотя бы ты… поверила мне на слово!
Другой рукой он хватает меня за затылок и придерживает голову, чтобы не смогла увернуться от поцелуя. Теперь все по-другому, не как в тот, первый, раз в его спальне. Макс вкладывает в этот поцелуй всю силу и страсть, но не проверяет степень готовности к сопротивлению и не доказывает ничего. Он вынимает из меня душу, возносит ее на небеса и швыряет оттуда вниз. Ласкает мои губы своим ртом, но на самом деле лишает разума, способности ясно мыслить. Если это его способ убеждать, то я почти раздавлена аргументом.
Самое ужасное, что я чувствую, – Макс тоже получает удовольствие от нашего поцелуя и даже не пытается это скрыть. Он смакует мой рот, те ощущения, что мы дарим друг другу, и я невольно повторяю за ним. Не просто механически отвечаю на поцелуй, совершая давно заученные движения, как привыкла это делать. Я пробую мужские губы на вкус, наслаждаюсь их мягкостью и полнотой, их теплом, будоражащими прикосновениями его языка к моему. Страшно представить, что будет, если я займусь сексом с этим мужчиной. Это меня сломает и сделает его рабыней на всю жизнь. Зависимой секс-рабыней.
Макс отпускает меня и с удовлетворением окидывает взглядом. Я все еще облизываю свои губы и пытаюсь восстановить дыхание. Наверняка выгляжу очень вульгарно, но почему-то в такой момент это не волнует.
– Я разрешаю тебе подумать, Синий Код, – говорит мне Макс. Даже не говорит, а приказывает. – Не нужно больше этих уловок с лекарствами и проникновением в мой дом. В следующий раз, когда ты придешь, я сам тебе все покажу, если попросишь.
Я не могу сдержать удивленного вздоха, но он не дает мне ничего сказать.
– Но в ответ на искренность я попрошу искренности и от тебя. Ты должна признать, что хочешь меня, а не своего мужа. В следующий раз я хочу увидеть тебя голой в моей постели. С раздвинутыми ногами и без этого ложного стыда, за которым ты прячешься. И тогда я сделаю с тобой все, о чем ты мечтаешь, но боишься признаться себе самой.
Мне в лицо словно холодной воды плеснули. Я отшатываюсь.
– Ты предлагаешь переспать с тобой ради того, чтобы добиться признаний?!
Макс красноречиво молчит. Пожалуй, слишком красноречиво.
– Гори в аду! – стискиваю я кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони.
Вырываюсь из сеанса, а в ушах так и звучит голос, полный издевки:
– Скоро так и будет, Синий Код. Скоро.
5
Я не запомнила, что делала или говорила окружающим с того момента, как снова очутилась в реальности лицом к лицу с Максом, и до тех пор, пока не выбежала из здания в вечернюю прохладу. Вроде бы адвокат успела упомянуть что-то о заседании суда, назначенном на завтра. Завтра? Уже так скоро? Нет, я пока не готова ответить. Мне надо разобраться. В чем? В себе, прежде всего. Мне надо разобраться в себе.
Сергей предупредил еще утром, что встретить не сможет, и теперь это было даже на руку. Я села за руль, тронула машину с места, стараясь унять дрожь во всем теле и избавиться от навязчивого образа перед глазами, но поехала не в сторону дома. Не хотела появляться в супружеском гнезде с безумным видом и мокрыми от возбуждения трусиками. Требовалось подумать и остыть. Решить, что я буду делать с тем искушением, которое представлял собой Макс. Он же лепит меня, как мягкую глину! Впервые мой разум вступил в такой конфликт с чувствами. Даже не чувствами – дикой иррациональной похотью в сторону малознакомого и довольно скрытного мужчины. Да, кажется, нашлось определение тому, что влекло меня к Максу и заставляло позабыть о Сергее.
Дорога привела за пределы города. Сообразив, что поднимаюсь на холм, а по правую руку открывается вид на раскинувшиеся у подножия жилые районы, я спохватилась. Как еще в столб не врезалась на первом крутом повороте, будучи в такой прострации! Сердце колотилось в груди, мысли метались, как птицы, которых спугнули с гнезд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
