Даже живя в Алистском посольстве в Сантосе, она не могла пообщаться с Имперскими «Магами». Её старший брат строго настрого запретил ей это. На балах за ней всегда следили доверенные люди, а на прогулках рядом были служанки. Да и сейчас Лиамия понимала что правы воспитательницы, все зло от шарханов. После весеннего бала, девушка поссорилась с братом, ей очень хотелось хоть одним глазком взглянуть на Академию, но брат стоял на своем, а под конец так рассвирепел, что оправил с вестниками «слово» отцу. Тот поддержал сына, и приказал дочери воротиться домой. И если бы эти два человека так не кипели от гнева и негодования, то ей бы выделили целый отряд гвардейцев — личных воинов визиря, первого после Султана, а так просто подыскали самых надежных телохранителей. Конечно, никто и подумать не мог, что они повстречают целый отряд разбойников, да и не лесных, а настоящих наемников, спустившихся с тракта. От них, понятное дело, и гвардейцы бы не спасли, но все же с настоящими воинами леди чувствовала бы себя спокойнее. Теперь же ей придется пройти по мира вот с эти. Ни манер, ни уважения, ни почтения, ведет себя как неотесанный деревенщина. Не знает ничего о этикете и правилах хорошего тона. А потом, вдруг, выясняется что он шархан, хоть и говорит что знает только «фокусы». Но в сказках старух, самый темный и нечестивый шархан, всегда притворяется неумелым, чтобы потом, когда от него никто этого не ждет, сотворить ужасное зло. Вот и сейчас, этот юноша, хотя будет вернее сказать, молодой мужчина, попросил её не шевелится. Но девушка, так напуганная потусторонним светом в его глазах, итак не могла пошевелится, и сколько же ей понадобилось сил, чтобы сохранить лицо и просто кивнуть. И все же, как бы не было страшно дочери визиря, она не могла оторвать от человека сидевшего напротив. И в этот момент, когда он был так близок, что обойди костер и можно коснуться, Лиамия ощутила как он с каждым ударом сердца все удаляется, будто его куда-то затягивает.
И вдруг, сильный порыв ветра придавил пламя костра и девушка могла поклясться великими предками, что увидела в оранжевом огне, серебряные нити. А потом всё её внимание приковал к себе телохранитель. Он глубоко и ровно дышал, и вроде бы ничего не происходило, но девушка буквально кожей ощущала как вокруг человека собирается нечто, что невозможно описать ни одним языком, на которых общаются смертные. Спустя мгновение, Тим Ройс (какое странное имя) поднял руку в которой был зажат длинный, прямоугольный листок с какими-то рисунками. При свете костра, и только взошедшей луна, Лиамия заметила как черный рисунок постепенно наливается серебряным светом. И в тот же момент пламя факела неестественно вытянулось примерно на двадцать сантиметров вверх. А трава, вокруг воткнутой головешки, задрожала, хотя ветер уже стих. Вдруг, недавно зеленая, свежая, молодая травка, начала вянуть, желтеть и покрываться черными, как глаза бездны, пятнами.
Бумажка в руках Тима завертелась, как веретено у опытной швеи. И девушка лишь подивилась тому как точно подобрала сравнение. От вытянутого пламени стали отделяться тонкие нити, они тянулись к бумажке, и оборачивались вокруг неё. Вскоре, в круге диаметром полметра, была лишь пожухлая трава и полностью сгоревшее полено. Оно выгорело как сердце влюбленного юноши, всего за пару минут огненной страсти. В руках же шархана теперь находился настоящий клубок из оранжевых нитей.
Лиамия нервно вздрогнула, но вспомнила наказ и не позволила себе испуганно вздохнуть. Телохранитель поднес этот пылающий комок к лицу так близко, что мог бы спалить кожу. Но этого не произошло. Он лишь глубоко вдохнул, и клубок стал разматываться, а оранжевые нити, подлетая к лицу шархана, оборачивались серебряными. Через минуту клубок пропал. Тогда Тим протянул руку к рубашке и коре, на его ладони засияли странные символы и куча барахла вспыхнуло ярко-серебряным пламенем. Когда же оно опало, то перед шарханом лежал большой походный мешок. Девушка с облегчением выдохнула, пологая что волшебник закончил с таинством. Но, духи предков, как же она ошибалась.
Тим направил руку на Лиамию, и дочь визиря застыла от ужаса. Вот он момент истины, сейчас он заберет её душу и заточит в беспросветной бездне. Воздух вокруг леди задрожал и её объял яркий серебряный всполох.
— Ай! — леди вскрикнула, не сумев сдержать ужас рвущийся из глубин легких.
Она ждала нестерпимого жара, пожирающего плоть, ждала как душу будут вырывать их тела, и так она долго этого ждала, что не заметила как пламя опало.
— А я ведь просил тебя не кричать, — прозвучал усталый, но по прежнему почти лилейный голос.
Лиамия открыла глаза и посмотрела на волшебника. Он тяжело дышал, его плечи дрожали от прилагаемых к этому усилий. По лбу катились крупные градины пота, а губы до того сильно были сжаты, что превратились в длинную белую полоску, еле различимую на столь же бледном лице.
Приступ паники прошел, и девушка оглядела себя. Теперь она не смогла сдержать вздох удивления. Прежде порванное платьице теперь казалось как новеньким. Разве что походило теперь на длинный сарафан с чуть пышной полой. Да и было странно зеленого цвета. Леди стала о чем-то догадываться, она оглядела поляну и заметила что сидит в круге желтой, мертвой травы. Она снова посмотрела на платье и пробежалась по нему пальцами. Возникло такое ощущение, что она дотрагивается до весеннего луга.
— Что это? — с придыханием спросила смуглянка.
— Фокус, — с показным безразличьем, ответил шархан. — Давай спать, завтра рано вставать.
И, будто показывая, что больше не ответит ни на один вопрос, Тим кинул в костер пару веток и улегся на бок, прикрыв глаза.
Тим Ройс
Что, Сонмар, наставничек ты мой безумный, съел да? Думал что ученик твой бездарность полная, так еще и с резервом малым. Ну, может де-факто он и был прав, не очень-то я спор на магию, а энергии столь мало, что на фоне остальных магов я как зажигалка, на фоне газовой плиты. Хотя нет, это явное преувеличение, скорее газовая плита это Санта, а остальные, так… Но все же — умный в гору не пойдет, умный попутку поймает. Вот и я, выражаясь на профессиональном сленге «поймал попутку». И как и на Земле, в большинстве стран автостоп является незаконным, так и на Ангадоре. Будь рядом следящий маг, он в миг скрутил бы меня и отправил к господам дознавателям, а у тех просто в крови ненависть ко всем, кто даром обладает. И вот в чем вся ирония, некромантом, значит, для ритуалов можно животинку мучить и все такое, а вот тем кто не имеет медальона их братии, строго воспрещено заниматься подобным. И никого не будет волновать, что я вовсе не животных или людей загубил, а пламя и немного травы. Хотя, я уверен, кроме меня, да пары других Чертильщиков, никто и не способен забрать энергию у пламени и «переварить» её. Я и сам бы, без прозрачных намеков наставника, никогда не дошел бы до такого безумства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
