Постепенно отношения португальцев с государством Конго также начали принимать все более напряженный характер. Традиционная родовая знать баконго была недовольна пропортугальской политикой своих правителей и засильем католических миссионеров. Принимавшая все больший размах работорговля и постоянные набеги на соседей с целью захвата невольников подтачивали силы государства. Результатом были восстания, которые правителям Конго удавалось подавлять лишь при помощи португальцев, попадая от них в еще большую зависимость. В конце концов, новый маниконго Антониу Манимулуза пошел в 1663 г. на открытый конфликт с португальцами, отказавшись выполнять договор о территориальных уступках португальцам, подписанный его предшественником. В результате начавшейся в 1665 г. войны войско Антониу Манимулузы было разгромлено, сам маниконго был обезглавлен. Это фактически положило конец существованию государства Конго, в котором до 1710 г. происходили междоусобные войны, а власть маниконго носила лишь номинальный характер.
В целом в XVI–XVII вв. португальцам не удалось установить прочного контроля над внутренними территориями Африканского континента. Эпоха расцвета морской колониальной империи Португалии приходится на первую половину XVI века, но ее главным центром являлись так называемые Острова пряностей в Юго-Восточной Азии и города-крепости на побережье полуострова Индостан. У Португалии не было достаточно людей и ресурсов для масштабных завоевательных походов в Африке. К тому же ее владения на континенте имели в большей степени стратегическое значение для контроля над морским путем в Индию, и ее политика в африканских владениях была подчинена, прежде всего, этим целям. С 1580 по 1640 г. Португалия потеряла государственную самостоятельность и находилась в унии с Испанией, что также ослабило ее позиции в колониях. Оказавшись втянутой в войны Мадрида с Англией и Нидерландами, Португалия лишилась наиболее значимых владений в Азии и в Западной Африке, что нанесло непоправимый урон ее морскому могуществу. Восстановив свою независимость от Испании в 1640 г., Португалия не смогла восстановить утраченные позиции в Индийском океане и постепенно теряла свои владения в Африке. В конце XVII в. важнейшие центры торговли в Восточной Африке Момбаса и остров Занзибар были захвачены султанатом Омана. Это ограничило владения Португалии на африканском побережье Индийского океана современным Мозамбиком (в 1752 г. окончательно выделен из административного подчинения Гоа и преобразован в самостоятельную колонию). В Западной Африке владения Португалии к началу XVIII века ограничивались лишь островами Зеленого Мыса, Португальской Гвинеей и островами Сан-Томе и Принсипи. Последние еще в начале XVI в. были превращены в одного из крупнейших поставщиков сахара в Европу. Плантации сахарного тростника возделывались руками черных рабов, которых португальцы вывозили с континента.
Администрация, социальная структура и экономическое развитие. К началу XVIII в. в африканских колониях Португалии в целом завершилось складывание административной системы, напрямую подчинявшейся властям в Лиссабоне. В основу этой системы был положен принцип бюрократического централизма, на котором базировалась абсолютистская система в метрополии.
Все высшие административные и судебные должности в колониях занимали португальцы – уроженцы метрополии. Как правило, это были разорившиеся дворяне, которые не могли поправить свои дела в метрополии. Они приезжали в колонии на временное жительство с целью разбогатеть в возможно короткий срок. Главные доходы колониальным чиновникам давало не официальное жалование, а злоупотребления и произвол. Широкие полномочия чиновников, бюрократический централизм, продажа должностей, казнокрадство составляли отличительные черты португальского колониального аппарата.
Губернаторы колоний были наделены огромной властью. Отправляясь из Лиссабона в колонию, губернатор получал специальную «инструкцию» («режементу»), которой он должен был руководствоваться в своей деятельности. Губернатор имел юрисдикцию над гражданскими и военными лицами вплоть до присуждения к смертной казни виновных в ереси, измене, фальшивомонетничестве и т. д. При губернаторе действовал Совет, состоявший из нескольких высших чиновников, наделенный консультативными функциями. На местах административную власть осуществляли капитаны крепостей, факторы (сборщики налогов), овидоры (судьи) и вожди (соба).
К органам местного управления относились камары (муниципальные палаты), которые избирались общими собраниями белых горожан из числа наиболее состоятельных.
Таким образом, колониальная администрация делилась на центральную (губернатор и состоящий при нем штат чиновников) и местную. Низшим звеном этой структуры была «туземная» администрация, представленная вождями и родовыми старейшинами. В результате, традиционные институты власти после определенной трансформации были интегрированы в общую систему управления колониями.
Колониальная политика Португалии в отношении африканцев отличалась некоторой гибкостью. Потерпев неудачу в попытках установить прямое господство над рядом африканских ранних государств и вождеств, португальцы вынуждены были вступать во временные соглашения и альянсы с ними. Это могли быть как союзнические отношения, так и признание вассальной зависимости африканскими правителями от португальской короны. Но и в том, и в другом случае конечным результатом была потеря независимости африканскими народами и включение их в состав португальских колониальных владений.
Социальный состав населения португальских колоний отличался определенным своеобразием по сравнению с колониями других европейских держав. Несмотря на долгую историю колонизации Африки, португальцы не стремились к созданию здесь переселенческих колоний, да и людских ресурсов у Португалии для этого не было. Вплоть до середины XIX в. в Анголе на постоянной основе находилось менее 2 тыс. белых, до этого времени не было зарегистрировано ни одного случая выживания белого ребенка, родившегося в Луанде. Тем не менее, со временем в колониях стала формироваться прослойка белого населения. Уроженцы метрополии монополизировали всю высшую административную, религиозную и военную власть. Они составляли основную массу также торговой буржуазии и работорговцев.
На ступень ниже по социальной лестнице стояли мулаты – потомки белых и африканцев. Рост числа метисов в португальских колониях объяснялся вполне прозаическими причинами – практически полным отсутствием среди колонистов белых женщин. Поэтому связи португальцев с африканками были достаточно распространены, что вело к появлению новой социальной группы в колонии – мулатов, сыгравших в последующем большую роль в их политическом, общественном и культурном развитии.
Как правило, мулаты составляли промежуточные слои населения: мелкие торговцы, посредники в работорговле, ремесленники, низшее офицерство и низшее духовенство, но некоторым из них удавалось нажить крупные состояния и занять более высокое положение в обществе.
Особенно много мулатов проживало на островах Зеленого Мыса, Сан-Томе и Принсипи. Здесь активно развивалось плантационное хозяйство, основанное на рабском труде. Постепенно на островах сложилась особая креольская культура и своеобразный этнорасовый состав населения в результате смешения португальских колонистов и черных рабов из разных регионов Африки.
Еще ниже на социальной лестнице располагались свободные африканцы. Они сохраняли собственные общинные институты управления, свой хозяйственный уклад и обычаи. Однако росло и число так называемых детрибализированных африканцев, поступавших на колониальную службу в качестве солдат, переводчиков и мелких клерков. Низшую ступень в колониальном обществе занимали рабы.
Экономическое развитие португальских колоний во многом определялось скудными возможностями самой метрополии. С начала XVIII в. все большую роль в их хозяйственном освоении стали играть датчане и англичане. Подписание в 1703 г. Метуэнского договора с Англией фактически открыло внутренний рынок как метрополии, так и ее колоний для английской торговли. Англичане и голландцы основывали свои торговые фактории на территории португальских колоний, главным предметом вывоза по-прежнему оставались рабы и слоновая кость. Особенно большое значение в экономике вплоть до начала XIX века играла работорговля. С началом выращивания в Бразилии сахарного тростника резко возрос вывоз рабов из португальских колоний. Ангола стала одним из главных поставщиков «живого товара» в Южную Америку. По разным оценкам, в одну Бразилию к 1850 г. было ввезено от 3 до 12 млн рабов. Португальские поселения в Западной Африке и в Анголе стали крупнейшими невольничьими рынками. В систему работорговли, созданную португальцами в своих колониях, входили отнюдь не только белые, но и арабо-суахилийцы, продолжавшие заниматься этим выгодным «бизнесом», перепродавая европейским перекупщикам «живой товар». Активно участвовали в этом и правители африканских ранних государств, перепродававших работорговцам захваченных пленников. Набеги с целью захвата рабов становились средством повысить доходы правителя, усиления его власти и привлечения новых клиентов. Тем самым африканцы сами становились и жертвами, и участниками международной работорговли.
