«Стоп, дурень! Рассказывать он собрался… А если отец узнает про наркоту?»
Что ж, в таком случае друзья смогут вволю наесться пирожков на моих похоронах. Эта тема для отца личная, навсегда закрытая, прощения за таблетки мне не будет. Лишит наследства! И к гадалке не ходи… Учитывая это, намного безопаснее будет промолчать про похищение, иначе он легко докопается до первопричины. Тогда как я аргументирую надобность в подобной сумме?
«Твою ж мать, Лиза на мою голову…»
— Что? Впечатлился? Впредь будешь думать, в кого хер совать! Или все-таки хочешь в цемент?
— Не надо меня в цемент… — качаю головой.
Глава 32. Души-близнецы
Тогда же:
Марисоль
Осторожно стучу в дверь кабинета мужа, слышу его грозное:
— Войдите!
Тихо проскальзываю внутрь, ставлю на рабочий стол поднос с кофе.
— Всё, как ты любишь… — шепчу тихонько и жду, пока взглянет на меня.
Я в его новогоднем подарке — гранатовых серьгах и колье. Надела красное платье с низким вырезом в надежде, что это сделает его хоть немного сговорчивее. Ведь он получает огромное удовольствие, разглядывая меня в ярких нарядах.
Но очевидно, сегодня не тот день…
Он едва меня замечает, глядит на поднос и хмурит брови.
— Здесь две чашки, Марисоль!
— Всё верно, одна для меня…
Хватаю ее и без приглашения устраиваюсь напротив. Улыбаюсь Авзурагу как можно ласковее. Он любит меня, знаю. Он на многое ради меня готов, но иногда просто не прошибаем.
— Я не изменю свое решение, Марисоль!
Пытаюсь проглотить это его заявление, но не могу. Оно встало поперек горла и безжалостно душит. Я полночи пыталась его разубедить, и всё зря.
— Ты не можешь позволить Улдану ее избить! Не можешь! — мой голос крепнет, из тихого шепота переходит почти в крик, хотя я знаю, что таким образом ничего от Авзурага не добьюсь. С ним можно только лаской… Но вот лаской после вчерашнего как раз и не могу.
— Лиза заслужила свое наказание, и она его понесет!
— Но ведь она не хотела…
— Хватит! — он громко стучит ладонью по столу. — Она согласилась выпить алкоголь с постояльцем! Лишь одного этого достаточно для наказания. Разговор закончен!
Отодвигаю кофе подальше, смотрю на него с обидой и изо всех сил пытаюсь удержаться, чтобы не зашвырнуть чашку в его упрямую голову.
— Ты не понимаешь, муж! Если ты позволишь этому случиться, Улдан не Лизу будет хлестать в подвале, а меня! Меня! Я буду чувствовать ее боль как свою! Ты хочешь меня избить? Ты хочешь меня искалечить?
— Довольно, женщина! — теперь он стучит по столу уже не ладонью, а кулаком.
Я вздрагиваю, понимаю, что перехожу все границы, но, пожалуй, впервые за нашу совместную жизнь не могу справиться с бурлящими эмоциями:
— Так и знай, если это случится, я больше не лягу с тобой в одну постель!
Не знаю, как эти слова вылетают из меня, не понимаю, как осмелилась… Кажется, только сделала хуже.
— Еще угрожаешь?! — лицо мужа искажается яростью. — Да как ты смеешь мне такое говорить?
— Я Асият не уберегла, а Лизу уберегу!
— Да как ты не поймешь, дура! — орет он на меня. — Ты не виновата в смерти сестры, и Лиза не Асият!
— У них души — близнецы! Она такая же добрая, ранимая… Я каждый день вижу Асият в Лизе. Ты не можешь позволить Улдану…
— Я тебе говорил, не привязывайся к ним! Говорил?! Это наказание и для тебя тоже! Пусть твое сердце наконец огрубеет… Пойми, если мы не добьёмся от этих девочек послушания, пиши пропало! Это сироты, которым без нас и надеяться было бы не на что! Мы воспитываем их, дарим им лучшую жизнь, и если они этого не ценят, им же хуже! А закрывать глаза на такое лютое непослушание я никогда не стану. Лиза получит свое, а ты будешь смотреть вместе с остальными! Это научит тебя держаться с ними на дистанции…
Последние его фразы для меня как удары кнута.
— Ты пожалеешь о своей жестокости… — шепчу одними губами.
Он слышит и отвечает так же жестко:
— Возможно, я пожалею, но научу тебя, как к ним нужно относиться… И только посмей отказать мне сегодня в близости! Ты принадлежишь мне, женщина! Ты, твое тело, всё, что на него надето, и даже твоя душа — моя собственность!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сижу на месте ни рыба ни мясо. Я раздавлена его словами, прибита к месту. Меня будто уже и нет, а Авзурагу всё равно. Он склоняет голову над документами, меня больше не замечает. Нужно встать и уйти, а сил нет. Как в тумане слышу телефонный звонок, сбивчивый ответ Авзурага:
— Как это нашел жениха? Хочет возместить? Все одиннадцать миллионов? Это отлично, брат!
От его слов оживаю, снова начинаю дышать полной грудью, с надеждой смотрю на мужа и спрашиваю, едва он кладет трубку:
— Юрий передумал?
Авзураг смотрит на меня хмурым взглядом, словно решает, поделиться информацией или нет. Всё же удостаивает ответом:
— Парень, с которым Лиза согрешила, согласен покрыть наши потери…
— Значит, наказания не будет?
Этот мой вопрос он игнорирует, всё продолжает сверлить меня взглядом, а потом выплевывает:
— Если я еще хоть раз услышу, что ты выделяешь среди прочих хоть одну из дочерей, я прикажу выпороть тебя! Имей это в виду, Марисоль… А теперь иди и приготовь Лизу к отъезду!
Глава 33. Орел
Тот же день:
14:00
Влад
Умываю лицо холодной водой и всё еще не верю, что я снова в «Отличной», причем в том же самом номере, в котором останавливался в прошлый раз! Будь моя воля, ноги бы моей больше не было в этом гостеприимном курятнике. Но не могу же я пуститься в дорогу в таком состоянии! Голова гудит, ребра ноют, а на лицо вообще тошно смотреть. Словом, орел.
Левая сторона — один сплошной синяк, и глаз заплыл так конкретно, что обзор с этой стороны у меня весьма ограниченный. Как показываться в таком виде предкам, не имею ни малейшего понятия, а показаться придется, причем сразу по возвращении в Ростов.
Морщусь, вспоминая разговор с отцом по телефону. Я даже не знал, что он умеет так качественно орать. Хорошо, хоть не стал ерепениться, выручил. Иначе я сейчас умывался бы не водой, а собственной кровью.
Глотаю сразу две таблетки обезболивающего, запиваю водой из-под крана.
Слишком резко выпрямляюсь, чувствую — ведет, голова кружится. Хватаюсь за раковину.
«Нет, в таком состоянии за руль никак! Разве что до первого столба…»
А все-таки здесь не останусь…
Тут слышу, как в номере открывается дверь. Каким-то шестым чувством понимаю, кто зашел меня навестить. Оборачиваюсь к входу в ванную, вижу — не ошибся. Вскоре в дверном проеме показывается Лизина фигурка. Девчонка видит меня и жалобно стонет, а потом затыкает себе рот ладонью.
— Что, так отвратно выгляжу?
Она не отвечает. Подбегает ко мне, вглядывается в лицо, легонько трогает заплывший глаз.
— Господи… что они с тобой сделали…
Тут замечаю, что Кареглазка и сама не ахти как выглядит — на правой щеке сильный ушиб с рассечением кожи. Похоже, за новогоднюю ночь досталось не только мне.
Лиза явно пыталась замаскировать рану, но разве такое спрячешь?
— Что с лицом? — спрашиваю.
Она меня как будто не слышит, всё причитает, разглядывая мои синяки:
— Пойдем, тебе нужно лечь! Дай я тебя осмотрю!
— Ну нет! Я в этой шараге и секунды дольше необходимого не останусь!
— Но ты не можешь ехать в таком виде…
— Думается мне, в этой жопе мира найдется еще один отель, нет? Или остальными тоже заправляют садисты?
Лиза виновато опускает глаза, тихо отвечает:
— Неподалеку есть маленькая гостиница…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот и отлично! Там и полечусь! Кстати, ты идешь со мной! В курсе, да? Ты теперь моя с потрохами!
Она кивает. И что-то не замечаю в ее глазах особой радости…
Глава 34. Кто виноват
Тогда же:
