шлейф горячего газа, и тут за нашими спинами, в стороне части громыхнуло раз, второй.
Пылающая стрела пересекла небо, за ней вторая —взялись за дело «Панцири».
— Что там происходит, что за слонячье говно? — спросил Ричардсон, задирая голову.
Засветка над Воронкой и дымка от наступающей бури мешали видеть, что творится в небе. Ракеты шли одна за другой, проносились на запад над нашими головами, что-то там грохотало, взрывалось.
Неужели кто-то решил атаковать полигон с воздуха, или на нас просто валится мусор очередного космического боя?
— Ну как, доблестные повстанцы лупят по имперскому дестроеру, все как положено, — ответил Эрик.
— Я тебе сам влуплю, — пообещал комотделения; этой ночью он был особенно злобен.
Мы оказались на краю Воронки, и ПНВ позволил заглянуть в нее немного дальше обычного. Ничего интересного я там правда не обнаружил — колыхались в глубине размытые тени, похожие на исполинские цветки, да и все.
Новая ракета прогрохотала над нами и рвануло совсем рядом.
— Ешки-матрешки, — сказал Вася, и тут из столба газа над Воронкой вылетело нечто цилиндрическое, стремительное.
Откуда оно появилось, я не мог сказать — может сверху, может прямиком из недр. Только эта штука была определенно искусственного происхождения — слишком правильные очертания.
И она полыхала, за ней тянулся шлейф искр.
Цилиндр сделал петлю над сторожевой вышкой и с рычанием воткнулся в бархан. Огонь погас, осталась торчащая из песка наклонная башенка с острым концом и люком в покрытом заклепками боку.
— Всем лечь! — подал голос Шредингер. — Ричардсон, твои на разведку! Перебежками!
Оно и правильно — мы не знаем, что это, зато оно может рвануть в любой момент.
Мы одолели метров тридцать, когда люк с мягким «чпок» распахнулся, надулся аварийный трап. По нему съехало тощее лохматое существо в обтягивающем комбинезоне, и поднявшись, оказалось несомненно женщиной.
— Ик, и куда это нас занесло, бабы? — сказало оно глубоким бархатным голосом.
Глава 8
Она была красива той красотой, что водится лишь на обложках журналов для мужиков, на модных подиумах и в кино — безупречное лицо, идеальная фигура с налитыми выпуклостями ровно там, где нужно, и с тонкостями в положенных местах. Цвет волос и глаз, и вообще детали разглядеть через ПНВ я не мог, но этого и не требовалось.
Увиденного хватало для того, чтобы в зобу сперло дыхание и в крови закипели половые гормоны.
— Я сплю? — слабым голосом вопросил Эрик.
— В какую-то жопу попали, — отозвались тем временем из люка, и по трапу съехала вторая женщина, чуть покрупнее, еще фигуристее, с ореолом кудрявых волос. — Брр, и ветер! Песок! О, а это что за светящаяся елда?
Этаким словом она назвала фонтан газа над Воронкой.
— Там темно и страшно, можно я не буду выходить? — заявила третья дамочка, самая маленькая, с длиннющим хвостом на затылке; она выглядывала из люка, вертела головой, но выходить не спешила.
— Если и спишь, то и мы тоже, — пробормотал Ричардсон, и встал в полный рост. — Эй! Девы!
Самая маленькая тут же спряталась, но две другие даже не вздрогнули, и это показалось мне странным.
— О, мужик, — сказала кудрявая. — Скучно не будет. Еще бы пива банку-другую.
— Они ненормальные? — спросил Вася.
— Или обдолбанные, — поправил его Ингвар, и я мысленно с ним согласился.
— Спокойно, никто не причинит вам вреда, клянусь мошонкой страуса, — Ричардсон шел к женщинам неспешно, руки держал на виду. — Вы вообще кто такие и как тут оказались?
— Мы — всегалактически известная группа «Балда»! — заявила первая, выпятив груди так, что ее комбинезон не лопнул только чудом. — Тан-дан-дан-дун-дун! Тва-твау-вауууууууу! — и она изобразила гитарный проигрыш, помотав рукой у коленей.
Маленькая снова выглянула из люка, кудрявая уперла руки в бока и сообщила:
— Летели мы, значит. На гастроли. Потом что-то взорвалось. Мы забрались в челнок. Упали сюда… куда? Мужик, у тебя пиво есть?
Нет, это точно сон — в самый центр охраняемого полигона черт знает в каком углу космоса шлепается челнок, из которого вылезают три сексуальные, накуренные музыкантши?
— Хватит болтать! — донесся крик. — Забирай их! У нас компания!
— Девы, меня зовут Ричардсон, — комотделения в этот момент ухитрился звучать вежливо, даже галантно, и это несмотря на упомянутую ранее мошонку страуса. — Проследуйте за мной.
Ветер на мгновение стих, и я уловил донесшийся издалека неприятный скрежет.
— Услышали, сучары, — пробормотал Вася.
Они шли с востока и с севера, пробирались между кубами и выныривали из-за ближайшей башни — высокие, качающиеся столбоходы, и приземистые, ковыляющие безголовцы. И траектории их сходились в той точке, где из песка огромным фаллосом торчал спасательный челнок.
— Куда? Ты кто? Полиция? — первая барышня нахмурилась. — Мы не любим полицию! Пошел в жопу!
— О, да он и правда с оружием! — вторая наконец разглядела, кто именно встретил их в песчаном негостеприимном мире: шлем, броник, автомат, берцы, прямо воплощение воинственности. — Мы ненавидим солдат! Мы за мир! Убирайся отсюда, грязная скотина!
Маленькая пискнула и опять спряталась.
Вот нам повезло — эти бабы еще и пацифистки.
— Я уберусь, но вас тогда порвут на части аборигены, — сообщил Ричардсон уже менее галантно.
— Где мы⁈ — рявкнула кудрявая. — Что происходит⁈
Объяснять было слишком долго, так что комотделения не стал и пытаться.
— Ко мне! — приказал он. — Эвакуируем гражданских в тыл!
— Наш челнок является территорией Роденского эквината! И нога грязного вооруженного цисгендерного патриархального мужика никогда в него не вступит! — верещала первая дамочка, перекрикивая завывания ветра, но ее никто не собирался слушать.
Разве что Фернандо, который наверняка пускал слезы умиления.
— Макунга, Творвальдссон, хватайте вот эту! — Ричардсон указал на кудрявую. — Нагахира, Симон — вторую!
— Почему не я⁈ — разочарованно воскликнул Эрик.
За нашими спинами затрещали одиночные выстрелы, пули залягзали о железо — это первое отделение встретило врага. Наверняка рожденные полигоном твари замедлили ход, пытаясь сообразить, откуда по ним стреляют, ведь они не видели нас, только челнок и вылезших из него девчонок.
Интересно, а куда мы баб спрячем?
— Пошли в жопу! — заорала первая, а кудрявая попыталась заехать кулаком в нос Васе, но он перехватил ее руку.
— Серов, Сыч — наверх! На вас
