По бегающим глазам с расширенными зрачками вижу, что мои слова достигли нужного пункта назначения в её голове.
Рядом появляется Аркадий Анатольевич с каким-то незнакомым человеком.
— Успокойтесь пожалуйста, отпустите, нам сейчас ответят на все вопросы. — я нехотя расцепляю пальцы. При появлении мужчин с её лица пропадает тот мимолетный страх, а губы расплываются в озлобленном оскале, готова ей прямо сейчас все патлы повыдирать. Адвокат переводит взгляд на меня. — Познакомьтесь, капитан полиции Михаил Власов, будет заниматься делом вашего сына.
— Здравствуйте. — произношу, еле сдерживая себя, чтобы не кинутся на эту дрянь.
Аркадий Анатольевич отводит меня подальше от неё, ближе к операционной. Заверив что сам всё узнает и расскажет. Они удаляются в кабинет. Я сажусь на диванчик снимая каблуки, поднимаю ноги сгибая в коленях обхватываю их руками, ложу на коленки свой подбородок. Слёзы сами по себе текут… даже не пытаюсь их остановить. Смотрю на горящий индикатор рядом с дверью, показывающий, что операция ещё идет…
Мои глаза жжет. Не знаю сколько прошло времени, я не свожу взгляд с двери периодически посматривая на индикатор. Не слышу, что происходит вокруг, в моих ушах шум и скрежет собственной вины. Ведь если бы не отпустила или взяла с собой на работу… всё могло бы обойтись. Я виновата… только я. Мне плевать на всё и всех… мне ничего не нужно… Только бы с Димкой всё было хорошо. В голову снова лезут ненужные мысли. А вдруг во время операции что-то пойдет не так, вдруг будет какая-то непереносимость или организм неправильно на что-то среагирует… Стараюсь отвлечься от собственных размышлений начиная беззвучно читать молитву просто шевеля ртом чувствуя соленый привкус слёз на губах…
Индикатор показывает, что операция закончена. Выходит Ксюша, в глазах стоят слёзы, но она себя сдерживает. В моей голове сразу появляется куча ненужных мыслей. И в первую очередь лезут самые плохие. Я вижу, как ей тяжело. Дима для неё тоже стал родным, она его крестная… Время пока она подходит ко мне кажется вечностью, хотя нас разделяют всего несколько метров. От её слов зависит всё. Я смотрю на неё как на последнюю надежду, с мольбой и разрывающей болью внутри…
Глава 30. Эля
Эля
— Жив. — говорит на выдохе с явным облегчением. А у меня будто неподъёмный груз с плеч свалился. Каждая моя клеточка начала перерождаться.
«Жив»
Это самое главное. С остальным мы справимся. Я смотрю на неё и улыбаюсь сквозь слёзы. Еле слышно шепчу губами смотря ей в глаза:
— Спасибо.
Она тоже не выдерживает и у неё катятся слёзы. Садится рядом, обнимает. Её поддержка, помощь… Вот что значит сестра, родной человек… и не важно, что не по крови…
— Всё более-менее обошлось. — говорит полушепотом вытирая влагу с лица переводя дыхание. — Могло быть и хуже. Трещина в ребре… сотрясение… осколок удалили… перелом левой руки без смещения… — чувствую, что ей самой тяжело даются слова. — Позвоночник слава богу не задет. От удара и падения есть несколько гематом. Бровь и подбородок были рассечены пришлось наложить швы. Было внутреннее кровотечение… нашли источник, остановили… я постаралась всё аккуратно зашить, но может остаться шрам.
— Где он сейчас? Я буду с ним. — тихо произношу слова, глубоко дыша.
Она отстраняется, смотрит прямо в глаза поглаживая мои плечи:
— Он ещё не приходил в себя и скорее всего проспит до утра… До завтра он будет в реанимации, если показатели улучшатся, переведём в палату. Я тоже сегодня останусь здесь… — она посмотрела на потолок немного прикрыв глаза чтобы сдержать слёзы. — Пойдем.
Я встала и пошла вслед за ней по коридору. По мере того как мы приближались к реанимации меня изнутри пропитывала дрожь окутывая болью. Я зашла вслед за Ксю… Увиденное заставило замереть на месте. Сглатываю смотря на его личико… швы, ссадины, синяк, скольжу взглядом по его маленькому тельцу в одноразовой медицинской одежде, замечаю повязку из эластичного бинта на грудной клетке. Сердце разрывается в болезненных мучениях… обрушивая реальность увиденного… На правой руке виден шов после удаления осколка, на левой руке гипс… Укрыт одеялом… кожа белая и отдаёт синевой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Закрываю рот ладонью чтобы не закричать. Ноги подкашиваются… прислоняюсь к стене. Не могу моргнуть, продолжая рассматривать хрупкое тельце сына, слыша оглушающие звуки аппаратов.
Тру ладонями лицо пытаясь прийти в себя. Но проигрываю щемящему чувству в груди. Осознание происходящего уничтожает.
Сама не замечаю, как с бешенной скоростью переставляю ноги подходя к медицинской кровати. Начинаю захлебываться собственными слезами. Аккуратно беру его маленькую ладошку в свои руки… Целую его детские пальчики.
— Я здесь, мой родной, всё будет хорошо… — шепчу банальные фразы, которые сами срываются с моих губ. — Мама будет рядом… Ты поправишься! Я обещаю…
Провожу рукой по его лицу практически не касаясь, боясь причинить малейший вред своему маленькому чуду…
Заставляю себя собраться. Глубоко дышу выдыхая через рот.
Успокаиваю дыхание, вынуждая сердце замедлить свой темп. Поднимаю глаза и встречаюсь с понимающим взглядом Ксюши. Она молча берет стул, обходит кровать и ставит рядом со мной, поворачивается к окну и слегка прикрывает тканевые вертикальные жалюзи. Проверяет все приборы. Говорит спокойным голосом:
— Всё необходимое мы сделали, провели обследование взяв все требуемые анализы. Когда он придёт в себя… возьмем ещё раз чтобы иметь полную картину его состояния.
Когда она сказала про анализы я вспомнила что сегодня утром у Саши взяли генетический материал.
— Ксюш, мы можем взять у Димы необходимый материал для теста ДНК? — видя её немой вопрос в глазах решила сразу ответить. — Утром у Саши взяли образец для проведения теста. Это я его попросила… Я пообещала ему всё рассказать…
— Ты уверенна? — говорит тоном, выражающим поддержку.
— Да…
— Эля. Давай он проснётся, и мы завтра утром при осмотре проведем по полости рта ватной палочкой, и я лично отнесу всё в лабораторию. — уголки её губ слегка приподнимаются в лёгкой улыбке. — Кто брал анализ у Александра?
— Таня.
— Хорошо. Я с ней сейчас переговорю… Я буду периодически к вам заходить, если он придет в себя раньше, сразу набирай. — я просто киваю.
Она делает глубокий вдох, будто думая, стоит что-то говорить или нет:
— Ты нужна своему сыну. Не позволяй своим страхам поглотить тебя… Особенно сейчас.
Молча подходит и обнимает.
— Всё будет хорошо… — шепчет, заставляет поверить в это и себя и меня. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо. — говорю вполголоса, снова ощущая влагу на своем лице.
***
Ночь прошла спокойно. Под утро бабушка привезла вещи для Димы, заодно прихватив и мои. Она держала себя в руках, но я чувствовала её боль от увиденного. Дедушка взял на себя большую часть работы по ACmedical, что бы я могла быть с сыном пока он не поправится.
Я просто сидела рядом с Димой, держа его маленькую ладошку в своих руках…
— Мама… — слышу севший голосок сына. Сразу подскакиваю со стула наклоняясь над его лицом.
Почти невесомо глажу его по щеке, не дотрагиваясь до шрамов, синяков и ссадин, боясь причинить ему дискомфорт.
— Моё солнышко, всё хорошо. — проговариваю шёпотом, не сдерживая слез радости просто от того что он пришёл в себя. — Я рядом. Ты меня слышишь?
Он медленно открывает глаза, вижу какие титанические усилия он прикладывает что бы сделать это простое действие. В его взгляде боль и застывшие слезы, полное непонимание произошедшего. Мне кажется, что я чувствую на себе все его ощущения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Слышу. Мне немного больно…
Я достаю телефон сразу набираю Ксю, сообщая что Дима пришел в себя. Мне трудно представить его боль…
— Это нормально. — успокаиваю, поглаживая руку. — Сейчас придёт Ксюша и тебя осмотрит.
Целую его маленькую ладошку. А слёзы сами непроизвольно катятся. Смотрю на него, изучаю его взглядом, хочу обнять… но боюсь навредить.
