Читаем без скачивания Любовь не умирает - Элизабет Биварли

Джорджия собралась было опровергнуть его обвинения, но не смогла вымолвить ни слова. Ну конечно же, это не так! Джек всегда значил для нее больше, чем кто-либо другой, - разве он этого не понимает? Неужели он и правда думает, что занимал в ее сердце второе место - после отца? А она.., она любила его больше всех на свете. Даже больше отца. Неужели он не знал этого тогда?

- Джек, - попыталась было начать она снова, - это неправда...

Но он, кажется, и слушать ее не желает...

- То, что я делаю в Карлайле, Джо, я делаю для нас. Да, я отнимаю у твоего отца его дом и все, что ему дорого. Потому что хочу дать ему прочувствовать сполна, что значит не иметь ничего.

Джорджия посмотрела на него и впервые, как ей подумалось, по-настоящему увидела его с тех пор, как они снова встретились. Она вдруг поняла наконец причину беспокойства, не покидавшего ее с самой первой минуты встречи. Джек Маккормик, два дня как вернувшийся в Карлайл, совсем не тот Джек, который уехал отсюда двадцать три года назад. Мужчина, которому она отдалась сегодня утром, вообразив что любит его, - совершенно чужой ей человек.

Теперь-то она осознала: вовсе не его она любит, не этого человека. Она любила того мальчишку. Любила озлобленного на мир подростка, умевшего все же отдавать себя, а не набрасываться зверем на всех, кто обходился с ним несправедливо. Тот бился изо всех сил над самосовершенствованием. Тот никогда никого не винил, не искал отмщения - лишь стремился вырваться из той жизни, в которой ему приходилось тяжело. Тот мальчишка просто хотел счастья, а этот мужчина жаждет мести.

Он вернулся в Карлайл, потому что не в силах забыть прошлое. Этот Джек хочет воздать сполна за все зло, причиненное ему и тем, кто ему дорог. Это человек, не способный прощать, в сердце у него лишь одно желание - расплаты. Такого невозможно любить.

- Ты делаешь это не для нас, - ровным голосом заговорила она. - Ты делаешь это для себя. Я никогда не думала о мести. И ты тогда не думал о ней. Не знаю, почему ты изменился. Я-то осталась той же. Я хотела только, чтобы моя жизнь сложилась не хуже, чем мне суждено. Я и сейчас хочу лишь этого. И мне казалось, того же хочешь и ты. Очевидно, я ошибалась.

- Джорджия, все не так просто... - начал было Джек.

Но она подняла руку, останавливая его:

- Нет, все совершенно просто. Ты ослеплен пустой жаждой мщения и ничего не видишь.

- Нам нужно поговорить. Но она отстранила его и, выходя в ночной холод, бросила, не оборачиваясь:

- По-моему, нам больше не о чем говорить.

Джек сделал шаг следом за ней, но остановился.

- Нам много о чем надо поговорить.

- Поговори обо всем этом с моим отцом. - Она отступила от него еще на шаг. - Это теперь касается только вас двоих. Судя по всему, ни ты, ни он ни на секунду не задумались о моих чувствах.

- Как тебе в голову пришло такое! - воскликнул Джек. - Ты всегда значила для меня очень много, всегда.

Слезы навернулись у нее на глаза. Плакать нельзя, приказала она себе, только не теперь, только не здесь, когда ее видят отец и этот незнакомый мужчина, которого она когда-то любила.

- Твой поступок никоим образом не свидетельствует об этом.

- Джо...

Поколебавшись, она все же обернулась.

- Знаешь, Джек, возможно, ты был прав относительно своих родных.

- Что ты имеешь в виду? - Джека смутила внезапная перемена темы.

- Вчера вечером ты сказал, что боишься, вдруг им не понравится, каким ты стал. Ты был прав. Скорее всего, не понравится. Они будут поражены: человек, когда-то так любивший их, теперь думает только о себе.

- Джо...

- До свидания, Джек.

Спохватившись, она вспомнила об отце и повернулась к нему.

- Папа...

Больше она ничего не могла бы сказать - во всяком случае, сейчас. И возможно - больше никогда.

Ответом была лишь какая-то странная улыбка - смесь душевных мук и торжества. Джорджия не знала, как толковать ее, и думать об этом не хотелось. Усталая и разбитая, она мечтала лишь об одном: поскорее бы оказаться дома. И потому, не оборачиваясь, быстро пошла к машине. Лишь завернув за угол в конце квартала, она позволила себе расплакаться.

***

Джек проводил ее взглядом - она медленно прошла через газон и скрылась в машине. Шаги уверенные, ни разу не оглянулась на тех, кого оставила. Он стоял и смотрел, как тронулась ее машина, безучастно отметил вспыхнувшие красные огоньки стоп-сигналов у выезда на шоссе, ритмичное подмигивание желтого сигнала поворота на углу. Из выхлопной трубы вырвалось облачко дыма, и машина скрылась из виду. Думал он только одно - это стучало в голове: "Почему она ничего не поняла?" Обернувшись к Грегори Лавендеру, он заметил у него на лице ту самую ухмылку, которую возненавидел еще много лет назад.

- Я же говорил тебе: у меня есть секретное оружие.

- Ничего у вас нет.

Ухмылка повторилась, еще более гнусная.

- А теперь и у тебя ничего нет.

- Вы ошибаетесь. Джорджия вернется ко мне. Просто она ничего не поняла. Как только я поговорю с ней, все объясню... - И осекся, сам почувствовав, какое отчаяние звучит в его словах.

Грегори Лавендер, несомненно, заметил это, зловещий смех его вызвал гулкое эхо - это откликнулся пустой дом.

- Зачем? - вдруг почти жалобно проговорил Джек. - Зачем вы это сделали? Почему хотите разлучить нас с Джорджией?

- Ты ей не пара, - сверкнул глазами старик.

Джек изумленно уставился на него: так вот в чем дело! Неужели это правда? Поэтому отец Джорджии всегда ненавидел его? Прежде Джек был уверен: Грегори Лавендер не хочет счастья для дочери и потому стремится отгородить ее от всего, что может принести ей радость. А дело, как видно, в том, что ему, как и многим отцам, не по нраву пришелся парень, с которым дружит дочь.

- Не вам решать, что хорошо для Джорджии, а что нет.

- Ошибаешься. Она моя дочь, я - ее отец. Мать умерла, когда Джорджии было всего четыре года, и перед смертью я обещал ей дать Джорджии все, что в моих силах.

Час от часу не легче - вот уж чего он никогда не подозревал.

- И для этого вы оскорбляли и унижали ее? Отказывали в самой главной человеческой потребности - в любви?

- Я обещал ее матери, что Джорджия получит все, чего мы для нее хотели, продолжал старик, не обращая на него внимания.

- А вам не приходило в голову спросить и у самой Джорджии, чего она для себя хочет? Грегори Лавендер покачал головой.

- Она еще девчонка. Не может самостоятельно принимать решения.

- Джорджия давно уже не девчонка. Она взрослая женщина.

Старик пристально смотрел на Джека, но тот не мог прочесть его мысли. Наконец Грегори патетически произнес:

- А теперь ты ничего не понимаешь. Я ее отец. Отец.

- Вы правы. Я ничего не понимаю. То обстоятельство, что вы являетесь ее отцом, означает, что вы должны желать ей только добра.

- Конечно, я и желаю.

Джек решил, что дальнейшие споры бесполезны. Поведение старика для него так же непостижимо, как и реакция Джорджии. Что там на уме у Грегори Лавендера, ему совершенно все равно. Но Джорджию просто необходимо убедить. Встретиться с ней, поговорить - это главное. Как только до нее дойдет...

- Мы с вами еще не закончили, - предупредил он ее отца.

- О, разумеется, - весело ответил Грегори Лавендер.

Впервые в жизни не оставив за собой последнее слово, Джек повернулся и ушел - в точности так же, как за несколько минут до этого ушла Джорджия. Когда она осознает причины его поступков, ей станет ясно: он действует для ее же блага, ведь он так сильно ее любит. И все наладится, иначе и быть не может, все наладится.

***

- Почему это ты так жутко выглядишь? Джорджия сидела на диване, тупо уставившись на огонь. Услышав слова приемного сына, она как будто очнулась и повернулась к нему.

- Спасибо, Ивен. Очень признательна, что обратил внимание. Теперь мне гораздо лучше.

Из дома отца она приехала прямо к себе, всю дорогу стараясь думать только об управлении машиной и о слабом, кружащемся в воздухе снежке. Но теперь, в спокойствии и уюте своего дома, Джорджия размышляла обо всем случившемся, вспоминала все детали; пыталась анализировать.

Итак, отец призвал ее к себе лишь потому, что Джек пытается отобрать у него "Лавендер индастриз". Какое торжествующее у него стало выражение лица, когда Джеку пришлось сознаться! А Джек... Джек, оказывается, обижен, что для нее он всегда стоял на втором месте, после отца. Джек, Джек, Джек... Все ее мысли - о нем, только о нем... Перед глазами стоит его лицо, каким оно было, когда он говорил, что мстит ее отцу за нее, а вовсе не утоляет собственную жажду мести. Он лгал ей, как лгал и о многом с тех пор, как вернулся в Карлайл. Она ошиблась в нем, ошиблась, одно это сознание поглощало все другие чувства и помыслы.

- Это из-за кого - из-за отца или из-за него? - донесся из кухни голос Ивена - он там устроился за кухонным столом с учебниками истории и картами.

Джорджия сочла нужным, стараясь не выдать себя голосом, уточнить: