Еще одна «первая ласточка» — английский моряк Дэвид Ингрэм. Он был высажен на необитаемом побережье Мексиканского залива в 1568 году. По какой уж причине — неизвестно. В течение двух лет Ингрэм в поисках европейцев пробирается пешком на север вдоль Атлантического побережья, и все это время его поддерживают индейцы. В конце концов он встречает французского купца в том районе, который сейчас стал центральной частью Новой Шотландии, и тот берет его с собой в Европу. Дома путешественник рассказывает: «Там есть множество бизонов — это звери такого размера, как два быка... у них длинные, как у ищейки, уши, возле ушей растут длинные волосы, и рога у них гнутые, как у баранов, глаза черные, волосы длинные, черные, грубые и лохматые, как у козы. Шкуры этих зверей стоят очень дорого».
Историки утверждают, что шкуры, которые украл Уокер и которые норамбегские индейцы накопили, вероятно, для продажи французам, в действительности были шкурами американского лося, но такой вывод не оправдан ввиду их размера — «восемнадцать квадратных футов». Если растянуть шкуру даже самого крупного американского оленя, она не превысит пятнадцати квадратных футов...
Весь XVI век индейцы продавали шкуры и выменивали нужный им товар. В результате погибла большая часть бизонов, которые некогда водились между долиной реки Гудзон и морем. Одновременно прекратило существование и стадо, жившее к востоку от Аппалачских гор. Для аборигенов на востоке Америки шкуры бизонов оказались тем же, чем позднее стали шкурки бобров для племен, живших дальше на западе,— средством для приобретения ружей, металлических изделий, безделушек и выпивки. Великолепные черные дикие быки восточных лесов, которые почти не страдали от рук людей, действовавших примитивным оружием, падали как подкошенные под пулями тех же охотников, теперь уже вооруженных мушкетами.
В течение первых десятилетий нового, XVII века стада восточных бизонов еще существовали, но только вдали от побережья. В 1612 году сэр Сэмьюэл Арголл проплыл примерно 200 миль вверх по реке Потомак и приблизился к нынешней южной Пенсильвании, где, писал он, «двигаясь в глубь местности, я обнаружил большое количество животных, которые были величиной с корову, и мои проводники-индейцы убили двух. Они оказались очень вкусными, и их легко убить, поскольку они тяжелые, медлительные и не такие дикие, как другие животные в этом заброшенном краю». Ему следовало дописать: «Их легко убить огнестрельным оружием».
Слишком легко. О появлении бизонов на Потомаке после 1624 года сведений больше нет. В 1650 году Пьер Буше сообщал: «Что касается животных, именуемых бизонами, то их теперь можно встретить только примерно в четырехстах или пятистах милях к западу или северу от Квебека».
К западу от гряды Аппалачских гор они продолжали водиться до последних лет XVII века, когда через перевалы хлынула волна европейцев, следуя по тропам, пробитым самими бизонами. Во главе этого нашествия шел Даниел Бун, который с восторгом рассказывал о соляных копях, где «бизоньи тропы сходились со всех сторон и глубоко впечатались в землю, подобно улицам большого города».
Эти «отважные пионеры», как их часто называют в книгах по истории, были не столько поселенцами, сколько бродячими опустошителями, чьи взоры были обращены не на землю, а главным образом на пушнину. Они быстро продвигались на запад, варварски уничтожая всю живность, что встречалась им на пути. К 1720 году из всех восточных бизонов уцелели лишь несколько мелких стад, которые просто не заметили и обошли в темных ущельях Камберленда и Аллеганских гор. К 1790 году согласно докладу Зоологического общества Нью-Йорка число бизонов, скрывавшихся среди Аллеганских гор, сократилось до одного стада, насчитывающего 300—400 голов.
Суровой зимой 1799—1800 годов небольшое стадо, к тому времени сократившееся до пятидесяти голов, было окружено охотниками, которые шли в специальных высоких сапогах-снегоступах. Скованные глубоким снегом, утопая в нем по брюхо, животные подверглись уничтожению там, где стояли. Следующей весной в том же районе обнаружили самца, самку и детеныша. Самка и детеныш были тут же убиты, а самцу удалось убежать, но вскоре и он был убит...
Теперь конец был совсем близок. Говорят, что в 1815 году одинокий бизон показался близ Чарлстона, штат Западная Верджиния, но был застрелен. Никаких других сведений не появлялось вплоть до 1825 года, когда в глухом уголке Аллеганских гор охотники застрелили самку с детенышем. Так погибли последние из восточных бизонов. А точнее, последние дикие быки, встречавшиеся к востоку от Миссисипи.
Истребление восточных бизонов прошло почти незамеченным. Более поздние конкистадоры Дикого Запада развязали новую бойню, которая поставила последнюю точку в биографии этих животных.
Примерно к 1800 году, по оценке писателя-натуралиста Э. Сетон-Томпсона, во всей Северной Америке уцелело около 40 миллионов бизонов. Вооруженным европейцам понадобилось три столетия, чтобы истребить первые десятки миллионов. И всего сто лет, чтобы уничтожить остальных, проявив самую бессмысленную и необузданную жестокость в длинном перечне зверств, совершенных человеком против живых существ.
Долины штата Орегон. Здесь лесных бизонов систематически истребляли в силу трех взаимосвязанных причин. Во-первых, в рамках плана геноцида, осуществлявшегося американцами в отношении западных индейских племен, сама жизнь которых была тесно связана с бизонами; во-вторых, из-за прибылей, которые давало убийство этих животных; в-третьих, просто под влиянием беспрепятственной жажды убивать. «Охотники за бизонами сделали за последние два года больше для решения острой проблемы индейцев, чем вся регулярная армия за последние 30 лет,— писал генерал Ф. Шеридан.— Они уничтожают материальную базу индейцев. Пошлите им порох и свинец, коли угодно, и позвольте им убивать, свежевать шкуры и продавать их, пока они не истребят всех бизонов!» Шеридан позднее заявил в конгрессе, что следует учредить медаль для «охотников за шкурами», на одной стороне которой выбить изображение мертвого бизона, а на другой — мертвого индейца.
На рубеже прошлого века большая часть крупных млекопитающих восточных районов Северной Америки, чьи шкуры были пригодны для выделки кожи, включая восточного бизона и оленей, были истреблены в коммерческих целях или находились на грани истребления. Между тем спрос на кожу всех видов никогда не был столь велик. Особой популярностью пользовались дубленки из бизоньих шкур с лохмами черной шерсти. В 40-х годах XIX века одних только предметов одежды из бизоньих шкур продавалось ежегодно в восточных районах Канады и Соединенных Штатов 90 тысяч!
Но то была лишь вершина айсберга.
По данным натуралиста и писателя Э. Сетон-Томпсона, лишь один из каждых трех убитых равнинных бизонов был освежеван. Более того, многие снятые шкуры использовались на месте в сыром виде вместо брезента — прикрывали стога сена от дождя.
Сотни тысяч животных были убиты исключительно ради жира, из которого делали колесную мазь. Бизоны погибали и по прихоти гурманов, которым пришлись по вкусу языки диких бизонов. Но главной причиной убийств было, конечно же, мясо, основная пища строительных бригад, расползавшихся, подобно муравьям, по равнинам, чтобы оставить после себя блестящие стальные нити новых железных дорог, опутавшие весь континент.
К середине прошлого века число уничтоженных бизонов достигло 2,5 миллиона в год, и огромные стада на Западе таяли, как и их собственный жир, от яростного уничтожения. В 1858 году Джеймс Маккей, купец и охотник с Ред-Ривер, в течение двадцати дней ехал верхом, буквально сквозь одно сплошное стадо бизонов — «со всех сторон, насколько хватал глаз, прерия была черна от них». Пять лет спустя бизоны стали редкостью во всем обширном районе, который пересек Маккей.
В 1867 году железная дорога «Юнион пасифик рейлроуд» достигла города Шейенна, проникнув в самое сердце последнего прибежища бизонов. Железный конь доставил туда бесчисленное множество белых охотников, и рельсы как бы разделили уцелевших бизонов на южное и северное стада.
Кровавая бойня, развязанная охотниками за шкурами, а также просто «спортсменами», которые теперь начали проникать на Запад, отняла жизнь у 3 миллионов 158 тысяч животных! Один такой «спортсмен», некий Карвер, хвастал, что убил 40 бизонов, проскакав верхом лишь двадцать минут, а за лето — 5 тысяч. Это был конец южного стада. Несколько разрозненных групп еще сохранились в отдаленных районах, но и их тоже выследили и безжалостно убили. Последнее семейство из четырех особей было обнаружено в 1889 году охотниками на мустангов. Бизоны почуяли опасность и бежали на запад. За ними гнались несколько миль, а некий Аллен всадил четыре пули в самку. Она пробежала еще две мили, достигла озера и, дойдя до глубокого места, стояла там в безвыходном положении, пока смерть не настигла ее. Остальных трех бизонов убили несколько позже.
