Рорк сел и посмотрел на портрет Бобби, висевший на дальней стене.
— На самом деле это Бобби Брэй натолкнула меня на мысль заглянуть сюда, — признался он.
— В самом деле? К ней и ее личным вещам люди всегда проявляли интерес, но в последние дни он необычайно вырос.
— Могу себе представить. — Рорк повернулся в кресле, чтобы посмотреть на черно-белые фотографии, о которых говорила Ева. На двух из них, как Ева и сказала, были изображены пустынные пейзажи. — Надо полагать, он еще не скоро пойдет на убыль. Особенно после той шумихи, которая поднимется, когда станет известно, что дело наконец раскрыто.
Мэйв на мгновение замерла.
— Значит, дело раскрыто? — спросила она.
— Наверное, вы догадываетесь, что у меня есть свой источник информации. Да, ошибки быть не может. Останки Бобби обнаружены спустя много лет после ее смерти, и улики доказывают, что ее тело спрятал Хопкинс.
— Как ужасно! Я… Здравствуй, папа! — Она поднялась из-за стола, когда Бьюкенен вошел в магазин. В руках он держал шкатулку, обитую бархатом. — Конечно, ты помнишь мистера Рорка.
— Разумеется. Рад снова встретиться с вами. — Мужчины пожали друг другу руки и сели. — Вы с женой посетили нас недавно, в тот печальный день.
— Да. Я как раз успел рассказать вашей дочери, что полиция подтвердила идентификацию останков, найденных в доме номер двенадцать, и нашла отпечатки пальцев Хопа Хопкинса на нескольких кирпичах с внутренней части стены.
— Тогда больше нет сомнений.
— Неудивительно, что он сошел с ума и заперся в своей квартире, зная о трупе, замурованном по ту сторону стены. Это напоминает сюжет одной из новелл Эдгара По.
Сохраняя безмятежный вид, Рорк устроился поудобнее с бокалом в руке.
— Любопытно, не правда ли? Во всей этой жестокой истории есть некое очарование. Все только и говорят об этом, включая и меня. Вы принесли ожерелье?
— Ах да, конечно, — Бьюкенен открыл шкатулку и откинул бархатную крышку. — Прелестно, вы не находите? Эти маленькие бусины нанизаны вручную. Я не могу подтвердить, что Бобби сама его изготовила, хотя так гласит легенда. Но она надевала его на вручение премии «Грэмми», а потом подарила кому-то из своей свиты. Мне удалось приобрести его в прошлом году.
— Очень мило, — Рорк взял ожерелье, состоявшее из нескольких нитей. Бусины были разного размера, формы и оттенков, но нанизаны с искусством, указывавшим на хороший глазомер мастера. — Думаю, Еве оно понравится. Для нее это будет воспоминанием о Бобби, поскольку именно она, в конце концов, восстановила справедливость.
— Вот как? — пробормотала Мэйв, опустив глаза. — Спустя столько лет?
— Для моей супруги справедливость идет рука об руку с истиной. Она не позволит истине остаться погребенной, как была погребена Бобби. — Он снова взял ожерелье в руки. — Мы с женой собираемся провести короткий отпуск в тропиках, и это ожерелье как нельзя лучше подойдет к тропическому климату, верно?
— После нью-йоркской погоды к тропикам подойдет что угодно, — со смехом заметила Мэйв.
— С нашим плотным графиком трудно выбраться из города, но я надеюсь, что нам все-таки удастся. Правда, с учетом сегодняшней находки это может занять еще какое-то время.
— Они нашли что-то еще? — спросил Бьюкенен.
— Хм-мм… что-то вроде банковской ячейки с письмами и так далее. Очевидно, какие-то записи, сделанные Хопкинсом во время его отшельничества. По словам моей жены, в разговорах с некоторыми людьми он упоминал о маленьком сейфе, тоже замурованном в стене дома номер двенадцать. Должно быть, Хопкинс потрудился на славу. Они ищут сейф, но здание большое, и поиски могут затянуться на несколько дней.
— Сейф… — выдохнула Мэйв. — Интересно, что он в нем хранил?
— Еще одно открытие? — теперь голос Бьюкенена звучал напряженно. — Или бред безумца и убийцы?
— Вероятно, и то, и другое, — предположил Рорк. — Моя жена надеется найти что-нибудь такое, что приведет ее к убийце Рэда Хопкинса, чтобы истина и справедливость восторжествовали и для него.
Рорк положил ожерелье в бархатную шкатулку.
— Меня очень интересует эта вещица, — сказал он и сделал глоток вина. — Поторгуемся?
10
Ева стояла на месте бывшей сцены в доме номер двенадцать. Там, где когда-то все было наполнено звуками, светом и движением, теперь царило безмолвие, тьма и неподвижность. В воздухе ощущался запах пыли со слабой примесью химикалий, которыми пользовались криминалисты. Ева не чувствовала ничего, кроме пронизывающего холода, проникавшего через стены старого дома.
«Сцена готова», — подумала она. Если ее догадка окажется неверной, значит, потратит впустую массу служебного времени, человеческих сил и денег. Но лучше уж это, чем подыгрывать нынешней комедийной шумихе и заявлениям о том, что проклятие дома номер двенадцать сохраняет свою смертоносную силу.
— Должна признать, здесь страшновато. — Пибоди, стоявшая рядом с Евой, обвела взглядом помещение клуба и закатила глаза. — Это место действует мне на нервы.
— Держи свои нервы при себе. Все готово. Я отправляюсь на свой пост.
— Вам необязательно делать это прямо сейчас. — Пальцы Пибоди сомкнулись на запястье Евы, словно пучок живых проводов. — Я серьезно. У нас еще много времени.
— Если вы боитесь темноты, детектив Пибоди, вам следовало взять с собой плюшевого мишку и держаться за него.
— Это было бы кстати, — промямлила Пибоди, когда Ева высвободила руку. — Вы будете на связи? Я имею в виду, линия связи останется открытой? Тогда я буду чувствовать себя так, будто вы стоите рядом со мной.
Ева лишь покачала головой и направилась к лестнице. Сколько раз они с Пибоди входили в двери, за которыми была смерть и боль. Сколько раз преодолевали препятствия, а теперь ее обычно невозмутимая и надежная напарница трясется от страха из-за какого-то призрака.
Шаги Евы гулким эхом отдавались от металлических ступеней, и звук был жутковатым. Но сегодня им предстояло опасаться не дверных скрипов и бесплотных стонов, а хладнокровного убийцы, который придет за письмами мертвеца.
Разумеется, никаких писем не было, как и сейфа, в котором они хранились. Но Ева не сомневалась, что возможность получить их заманит убийцу Рэда Хопкинса в дом номер двенадцать.
Убийца, скорее всего, был потомком Бобби Брэй и Хопкинса. Если сегодня вечером ее догадка не подтвердится, то завтра ей придется выдержать бурю журналистских нападок. Впрочем, Ева понимала, что это произойдет в любом случае. Но она предпочла бы общаться с репортерами, когда дело будет раскрыто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
