Сенатор Писарев: Таким образом, вы не имели в виду ни правительство, ни власти, вы только желали защитить рабочих?
Михайлов: Да, защитить рабочих. Я желал сгруппировать рабочих в артели и ассоциации.
Первоприсутствующий: Подсудимая Гельфман, вы обвиняетесь в том, что, принадлежа к тому же тайному сообществу, которое называется социально-революционной партией, цели которой я описал в предыдущих вопросах, и для достижения этих целей вы пришли к соглашению с наличными подсудимыми и другими лицами лишить жизни государя императора Александра Николаевича, по исполнении какового умысла вы заведовали в качестве хозяйки конспиративными квартирами, которые были устроены для надобностей сообщества, и, согласившись на преступление 1 марта, допускали в своей квартире совещания, причем вам было известно о проведении подкопа по Малой Садовой. Признаете ли вы себя в этом виновной?
Геся Гельфман фотография. 1881
Государственный архив Российской федерации, Москва
Подсудимая Гельфман: Я признаю себя виновной в том, что по своим убеждениям принадлежу к социально-революционной партии, принимала участие в делах этой партии и разделяю программу партии «Народная воля»; была хозяйкой конспиративной квартиры, на которой происходили собрания, но в этих собраниях я не участвовала и не принимала активного участия в совершении преступления 1 марта. При этом считаю долгом заявить, что у меня на квартире, как на собраниях, бывших до 1 марта, так и утром 1 марта Тимофей Михайлов не был.
Сделан перерыв на полчаса.
По возобновлении заседания.
Первоприсутствующий: Подсудимый Кибальчич, вы обвиняетесь в том, что, принадлежа к партии тайного сообщества, называемой социально-революционной партией, которую я описал в первом вопросе, и действуя для достижения ее целей, вы пришли к соглашению с наличными подсудимыми и другими лицами лишить жизни государя императора Александра Николаевича, во исполнение какового умысла: 1) вы принимали участие в приготовлениях к взрыву 19 ноября 1879 года полотна железной дороги близ города Александровска при проходе поезда, на котором следовал государь император, причем участие ваше выразилось в том, что необходимую для производства этого взрыва спираль Румкорфа вы доставили одному из главных участников этого преступления, Андрею Желябову; 2) принимали участие в приготовлениях к совершению в том же 1879 году такового же взрыва полотна на Одесской железной дороге, по которой предполагался проезд государя императора, причем участие ваше выразилось в том, что вы хранили у себя все нужные для совершения этого преступления снаряды и приобрели и приспособили спирали Румкорфа; 3) изобрели, изготовили и приспособили четыре метательных снаряда, из которых два были употреблены в дело и одним из них был произведен взрыв, причинивший его величеству тяжкие поранения, за которыми последовала кончина государя императора. Признаете ли вы себя в этом виновным?
Николай Кибальчич фотография. 1881
Государственный архив Российской федерации, Москва
Подсудимый Кибальчич: Прежде чем отвечать на вопрос, я позволю себе определить те главные задачи, которые ставит себе та партия, к которой я причисляю…
Первоприсутствующий: Для суда представляют действительный интерес только ваши убеждения и задачи.
Тогда подсудимый Кибальчич подробно изложил в связном рассказе стремление тайного общества, принявшего наименование «Народная воля», и причины, которые, по мнению его, заставили лиц социалистического образа мыслей перейти от мирной пропаганды к политической борьбе, выразившейся в последнее время в террористической форме. Между прочим он сказал: В 1874 и 1875 годах, когда преобладающим настроением в партии явилось желание идти в народ, слиться с народной массой, отречься от той среды, в которой мы были воспитаны, я тоже сочувствовал и разделял взгляды этого направления. Вероятно, я бы осуществил свою задачу, если бы этому не помешал арест. Конечно, если бы не этот арест, если бы не строгие меры властей по отношению к деятелям, ходящим в народ, то я бы ушел в народ и был бы до сих пор там. Цели, которые я ставил, были отчасти культурного характера, отчасти социалистического, а именно – поднять умственный и нравственный уровень массы, развить общинные инстинкты и наклонности, которые существуют в народе, до социалистических инстинктов и привычек. Я был остановлен арестом. Если бы обстоятельства сложились иначе, если бы власти отнеслись, так сказать, патриархально, что ли, к деятельности партии, то ни крови, ни бунта, конечно, теперь не было бы. Мы все не обвинялись бы теперь в цареубийстве, а были бы среди городского крестьянского населения. Ту изобретательность, которую я проявил по отношению к метательным снарядам, я, конечно, употребил бы на изучение кустарного производства, на улучшение способа обработки земли, на улучшение сельскохозяйственных орудий и т. д… Затем подсудимый заявил, что ему остается повторять сущность переданных в обвинительном акте обстоятельств, и на предложение первоприсутствующего подтвердить таковые показал: Видя обострение борьбы правительства с партией и предвидя, что ей придется прибегать к таким средствам, на которые она раньше не решалась, я решился запастись теми техническими и химическими сведениями, которые для этого нужны. Я перечел все, что мог достать на русском, французском, немецком и английском языках, касающееся литературы взрывчатых веществ, старался идти, так сказать, au courant науки по данному вопросу, и все время, когда велась эта борьба, пока являлась необходимость для партии в технических сведениях, я содействовал в этом отношении партии. Таким образом, я участвовал в покушениях под Москвой, Александровском и Одессой и вместе с другими лицами принимал участие в изготовлении снарядов. Затем, приехав в Одессу, я занимался подготовлением вещей, необходимых для взрыва. О московском покушении я только знал, что оно должно совершиться. Относительно александровского покушения мое участие ограничивалось доставлением туда спирали, которая не пошла в дело. Затем я переехал в Петербург. Всякий раз, когда являлась надобность приготовлять динамит, я участвовал в этом. Но нужно заметить, что мое участие в террористической деятельности ограничивалось исключительно научной, технической сферою. Я говорю это не для того, чтобы снимать с себя часть обвинения, а просто по чувству справедливости. Я не принимал участия в обсуждении вопроса о том, каким образом произвести взрыв и где и какие люди будут в этом участвовать. Мое участие было чисто научное. Я даже не знал относительно взрыва 5 февраля, что такой взрыв будет. Я принимал участие в приготовлении динамита для этого взрыва, но о самом взрыве и о форме его я узнал из газет. Точно так же чувство справедливости побуждает меня заявить, что в изготовлении метательных снарядов, то есть в изобретении идеи, в приспособлениях, участвовал не я один. Это была скорее коллективная работа.
Первоприсутствующий: Для суда необходимо знать: приготовляя динамит и снаряды, знали ли вы, что они предназначаются для этой цели?
Кибальчич: Да, конечно, это не могло не быть мне известно. Я знал и не мог не знать. Я должен повторить еще то, что сказал относительно своего участия в мине на Малой Садовой. Я не принимал там участия в подкопе, и вся моя задача ограничивалась научными техническими советами и указаниями и затем устройством запала. Так, я должен был решать вопрос, какое количество динамита в мине на Малой Садовой должно быть употреблено для того, чтобы, во-первых, достигнуть предположенной цели, а во-вторых, не принести никакого вреда частным лицам, которые находились бы на тротуаре, а тем более в домах. Я обсуждал этот вопрос и решил, что употребленное количество динамита было, так сказать, минимальным, которое необходимо для того, чтобы достигнуть цели и не принести ущерба частным лицам…
Первоприсутствующий: По этому вопросу вы можете еще высказаться во время экспертизы.
Кибальчич: Я не знал, что буду иметь этот случай, поэтому я и коснулся теперь. Итак, относительно устройства мины, найма помещения, назначения туда людей и т. п. – в этом я не принимал участия. Но за несколько дней я узнал, какой способ предполагается и где, узнал также и время – 1 марта. Относительно метательных снарядов я должен заметить еще следующее. Я вместе с другими лицами был на опыте и затем, как выражается Рысаков, читал лекции по устройству снарядов. Я действительно делал указания и действительно был на опыте, но считаю нужным заявить, что той личности, которая называется Тимофеем Михайловым, не было ни на опытах, ни на чтении этих лекций. Вообще я его ни разу не видал в квартире Гельфман.
