Она с напарником врывается в заброшенный дом, где напарник поддается чарам спутниц вампира и начинает их увлеченно трахать, а саму Джулиан гипнотизирует и насилует граф.
Сцена не очень хорошая, но Кацуми в тот момент она казалась веселой и жизнерадостной. Сейчас она уже так не думала. За её спиной закрывал дверь король, одетый в белую рубашку и черные брюки. Если бы не бесстрастное лицо, то его можно было бы даже назвать привлекательным. И на голове опять желтела эта дурацкая корона. Кацуми подумала — а снимает ли он её во сне?
Но узнать не успела, спросить помешал голос чтеца:
«Когда он подошел к ней вплотную? Это остается загадкой. Только что он был на расстоянии метра и вот уже нависает над ней.
Глаза…
Они заставляют Джулиан сдать все позиции. Они завораживают и обещают скорое счастье. Что-то с глухим стуком падает на ковер. Пистолет? Да, её руки свободны, и они сами поднимаются к мужским плечам. Детектив пытается притянуть его к себе, чтобы впиться в ярко-красные губы, но легче сдвинуть фонарный столб, чем подчинить этого мужчину.
Милош не торопится, наслаждается её беспомощностью и покорностью. Легонько касается подбородка и поднимает симпатичное личико к себе. Медленно, ужасно медленно этот садист приближается к её губам. Другая рука ложится на талию и чуть притискивает к железному телу. В низ живота детектива упирается твердый предмет, напоминающий черенок от зимней лопаты.
— Не бойся, я буду ласков, — на миг отрывается от губ напомаженный тип.
— Ты… ты убил… моих родителей, — шепчет Джулиан, потому что сказать громко у неё не получается, голос куда-то пропал.
— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…
Мужчина говорит, а его руки расстегивают куртку Джулиан. Кожаная оболочка падает к ногам девушки. Рука мужчины, словно невзначай, касается правой груди детектива, и девушка подается чуть вперед, чтобы прикосновение стало более ощутимым, чтобы он смог оценить её размер, форму и упругость.
— Ты мразь, — срывается с губ Джулиан.
Губы Милоша кривятся в презрительной улыбке. Одну за другой он расстегивает пуговки на бежевой блузке девушки. Шлепки, хлюпание и стоны продолжают раздаваться со стороны жирного Тома и обольстительниц. И это возбуждает Джулиан ещё больше. Ей кажется, что штаны намокли до колена, колени дрожат, а соски так набухли и окаменели, что ими можно резать стекло».
Кацуми вряд ли смогла бы назвать приятным поцелуй короля. Изо рта у него пахло так скверно, словно он неделю не чистил зубы и питался только лошадиным навозом.
— Не бойся, я буду ласков, — произносит король текст.
Его холодный взгляд сверлит Кацуми, а рука тянется к карману. Ещё немного и электрошок поразит шею женщины…
— Ты… Ты убил моих родителей! — воскликнула Кацуми послушно.
Она уже вскрикивала так, когда пыталась придать сцене достоверности, но то было дома, а не здесь, в заточении и перед сексуальным актом с психом…
Мужчина одобрительно кивнул. Он положил руки на куртку и начал медленно её расстегивать. Уронил куртку на пол. Кацуми отвернулась, чтобы не вдыхать вонь из его рта и наткнулась взглядом на троицу. Толстяк с увлечением прыгал на брюнетке, а рыжеволосая девушка елозила крупной грудью по его спине. Царапала и облизывала красные полосы на рыхлой коже.
— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…
Рука короля сжала грудь Кацуми. Её передернуло.
— Ты мразь! — эти слова она выкрикнула с таким чувством, что он на миг даже отшатнулся.
Он недоуменно уставился на неё, но продолжил расстегивать блузку. Кацуми покрылась гусиной кожей, когда последняя пуговица оказалась освобожденной из петли блузки.
«— Я знаю, — шепчет мужчина. — Именно так и говорила твоя мать, когда полностью принимала меня.
Он резким движением срывает блузку с плеч девушки и на свет появляется сплошной черный лифчик. По всем канонам на девушке должно было надето кружевное сексуальное белье, обтягивающее и дразнящее, но как назло вчера у неё была большая стирка. Джулиан успевает ещё подумать о трусах-боксерах, которые намокли настолько, что натирают нежные складки.
Как она их покажет обольстительному ублюдку?
Свечи моргают, и в их неровном свете показывается сначала одна, затем вторая грудь Джулиан. Девушка дрожит в его руках, но не от холода, наоборот — жар заполняет тело и, кажется, что ещё чуть-чуть и появится запах горелых волос.
— Какое чудесное зрелище. Так бы всю жизнь не отрывался от него, — мужчина наклоняется и целует ложбинку между двух полусфер. — Будто крышечки на небольших блюдцах, а ручки ещё и увеличиваются в размерах, чтобы удобнее было брать.
Он сжимает левый сосок и словно разряд тока сотрясает тело девушки. Волна мучительного блаженства, сопровождаемая мурашками, проносится от копчика до легкого пушка на шее. Легкий стон слетает с губ Джулиан. Мужчина улыбается и сжимает второй сосок, мягко, но твердо. Словно накинул клеммы для „прикуривания“ аккумулятора. Джулиан чувствует вторую волну. Она гораздо мощнее первой. Ещё чуть-чуть и она зайдется в пароксизме оргазма.
Милош растягивает губы в улыбке, чуть приседает и прижимается к горячему телу детектива. У девушки возникает ощущение, что она уселась на перила — настолько твердым и большим кажется тот черенок, который протискивается между её ослабленных бедер. И да — он нажимает на тот самый сосок, которого так не хватало девушке.
— А-а-а, — срывается с её губ стон из порнофильма».
Король сказал свои реплики, проделал действия с грудью, но Кацуми вовсе не ощутила приближения оргазма. Мурашки пробежали по спине, а зажатые соски заныли от резкой боли. Потом король раздел её и усадил на кресло-качалку, как в гинекологическое кресло. Подушки на полу были раскиданы не случайно — они удобно легли под зад и приподняли Кацуми над сиденьем.
Следуя тексту книги, король разделся сам и вот-вот должен был погрузиться в Кацуми.
Может, женщине показалось, что он похудел? Даже холодные глаза немного ввалились, а кожа на скулах натянулась, как ткань на батуте. Неужели он тоже мало ест? Или причина в чем-то другом? Возможно, он боится, что его вычислят и поэтому почти не выходит из своего мрачного порно-подземелья?
Она наблюдала, как король смазывает член лубрикантом и выдавливает немного смазки на палец, а после увлажняет влагалище. Холодок от прикосновения заставил вздрогнуть. Отчаяние и бессилие накрыли Кацуми и ни о каком оргазме, который описывался в книге, речи быть не может. И не убежать, не скрыться…
Дверь заперта, а ключи у этого психа.
Виртуальная троица на кровати уже поменялась местами и теперь толстяк вставлял свой разбухший корешок в рыженькую девушку, а черноволосая с упоением нажимала на его зад. Для большего погружения.
Король вошел рывком, заставив женщину вскрикнуть от боли. Она пыталась отдалиться, спрыгнуть с предмета, который доставляет страдания, но король не дал этого сделать. Он крепко взял Кацуми за талию и начал двигаться, с каждой фрикцией погружаясь глубже на несколько миллиметров.
Кацуми вскрикивала при толчках, упиралась в грудь мужчины, но тот смотрел на неё холодным взглядом и бесстрастно делал свое дело. Там мог двигаться киборг из фильма «Терминатор», без души, без чувств, без эмоций. Вошел-вышел, вошел-вышел. Вскрик-выдох, вскрик-выдох.
Женщина отвернулась, когда в очередной раз он попытался поцеловать её. Да, по книге так было нужно, но сдерживать себя было выше её сил.
— Скажи, я тебе очень неприятен? — прошептал мужчина.
Глава 17
Если бы король ударил её, да при этом ещё и включил на полную мощность электрический ошейник, то и тогда Кацуми удивилась бы гораздо меньше. Он остановился и посмотрел на неё. Возможно, это всего лишь игра теней от виртуальных свечей, но его взгляд показался печальным.
