обошлись: больше тысячи фунтов каждый. И к тому же они еще жмут! — пробормотал он.
Совсем убитый, Паспарту последовал за мистером Фоггом, который предложил руку молодой женщине. Фикс, еще надеясь, что предполагаемый вор не сможет расстаться с суммой в две тысячи фунтов и предпочтет отсидеть свои восемь дней тюрьмы, бросился вслед за Фоггом.
Мистер Фогг нанял коляску и сел в нее с Аудой и Паспарту. Фикс побежал следом за коляскою, которая вскоре остановилась на городской набережной.
В полумиле, на рейде, уже стоял «Рангун» с развевающимся на мачте отходным флагом. Пробило одиннадцать часов. Мистер Фогг прибыл на час раньше расписания. Фикс видел, как он вышел из кареты и вместе с Аудой и Паспарту сел в лодку. Сыщик топнул ногой.
— Негодяй! — воскликнул он. — Он уезжает. Две тысячи фунтов пропали. Он расточителен, как вор! Ну что ж, если надо, я поеду за ним на край света. Но, если так пойдет дальше, он скоро истратит все украденные деньги!
Сыщик имел все основания так думать. Действительно, с тех пор как Филеас Фогг покинул Лондон, он выбросил на путевые расходы, награды, покупку слона, залог и штрафы крупную сумму в пять тысяч фунтов стерлингов, а ведь по мере уменьшения возвращенной суммы уменьшалась и премия сыщика.
Глава XVI,
в которой Фикс как будто не понимает, о чем с ним ведут речь
«Рангун» — одно из судов Полуостровной и Восточной компании, совершающих рейсы в Китайском и Японском морях, — был железный винтовой пароход водоизмещением в тысячу семьсот семьдесят тонн и мощностью в четыреста лошадиных сил. По быстроходности он был равен «Монголии», но в отношении удобств значительно уступал ей. Ауду не удалось устроить так хорошо, как этого желал бы Филеас Фогг. Но, в конце концов, дело ведь шло о переезде в три с половиной тысячи миль, для чего требовалось обычно одиннадцать-двенадцать дней, а молодая женщина оказалась не слишком привередливой пассажиркой.
В первые же дни путешествия Ауда ближе познакомилась с Филеасом Фоггом. При всяком удобном случае она выражала ему свою живейшую благодарность. Флегматичный джентльмен слушал ее весьма холодно, по крайней мере судя по внешности, и ни единым жестом, ни единой интонацией не выказывал ни малейших признаков какого-нибудь чувства. Он тщательно следил, чтобы молодая женщина ни в чем не терпела недостатка: в определенные часы он регулярно навещал ее и если не разговаривал, то, по крайней мере, слушал. Он проявлял к ней величайшую вежливость, но действовал при этом с грацией автомата, приспособленного для этой цели. Ауда не знала, что и думать, пока Паспарту не объяснил ей, что за странная личность его хозяин. От него она узнала, что пари гонит этого джентльмена вокруг света. Ауда улыбнулась. В конце концов она была обязана ему жизнью, и ее спаситель не особенно много терял от того, что она смотрела на него сквозь очки признательности.
Ауда подтвердила трогательную историю, которую рассказал о ней проводник. Она действительно происходила из племени парсов, стоящего по культурности на первом месте среди прочих туземных племен. Многие парсийские купцы составили себе в Индии большое состояние, торгуя хлопком. Один из них, сэр Джемс Джиджибой, даже получил от английского правительства дворянское звание, и Ауда приходилась родственницей этому богатому купцу, проживавшему в Бомбее. К двоюродному брату Джиджибоя, к почтенному Джиджи, она и ехала теперь в Гонконг. Найдет ли она у него убежище и поддержку? Этого она не могла утверждать. Но мистер Фогг обычно отвечал, что Ауде не стоит беспокоиться и что все устроится «математически». Именно так он и выразился.
Поняла ли молодая женщина это странное слово? Неизвестно. Ее большие глаза, прозрачные, как озера Гималаев, часто останавливались на мистере Фогге. Но непроницаемый Фогг, подтянутый еще более, чем обычно, отнюдь не походил на человека, который желал бы погрузиться в эти озера.
Первая часть переезда на «Рангуне» прошла превосходно. Погода держалась хорошая. На всем протяжении огромного залива, который моряки называют «Бенгальским бассейном», условия благоприятствовали пароходу. Вскоре с «Рангуна» заметили Большой Андаман, главный из Андаманских островов, с живописною горой Сэдл-Пик, возвышающейся на две тысячи четыреста футов и видной мореплавателям с далекого расстояния.
Пароход прошел довольно близко от берега. Дикие обитатели острова[66] не показывались. Эти существа находятся на последней ступени человеческой цивилизации, но причислять их к людоедам все же нет оснований.
Вид островов издали был великолепен. На переднем плане выступали громадные леса латаний, капустной пальмы, бамбука, мускатного ореха, индийского дуба, гигантских мимоз и древовидных папоротников, а сзади вырисовывались изящные силуэты гор. Берега кишели тысячами драгоценных саланг[67], съедобные гнезда которых считаются изысканным блюдом в Китае. Но разнообразные пейзажи Андаманских островов быстро промелькнули мимо «Рангуна», который на всех парах продолжал свой путь к Малаккскому проливу, служащему воротами в Китайское море.
Что же делал в продолжение этого переезда сыщик Фикс, столь некстати вовлеченный в кругосветное путешествие? Покидая Калькутту, он оставил распоряжение переслать ордер на арест мистера Фогга, если он наконец будет получен, следом за собой в Гонконг; садясь на «Рангун», ему удалось избежать встречи с Паспарту, и он рассчитывал остаться незамеченным до прибытия парохода в Гонконг. Ему было трудно объяснить Паспарту, не возбуждая его подозрений, почему он очутился на борту «Рангуна», когда ему следовало бы находиться в Бомбее. Но логика событий заставила его возобновить знакомство с нашим парнем. Каким образом? Мы сейчас это увидим.
Все надежды, все желания сыщика сосредоточились теперь на одной точке земного шара — на Гонконге, так как остановка пакетбота в Сингапуре была слишком кратковременной, для того чтобы Фикс мог начать действовать в этом городе. Следовательно, он должен арестовать вора в Гонконге; в противном случае тот снова ускользнет от него, и на этот раз, так сказать, безвозвратно.
Гонконг был последним английским портом на пути Филеаса Фогга. Дальше — в Китае, Японии, Америке — мистер Фогг найдет себе надежный приют. В Гонконге, если только ордер, который, очевидно, мчится следом за сыщиком, придет вовремя, Фикс арестует Фогга и передаст его в руки местной полиции. Тут не будет никаких затруднений. Но за пределами Гонконга простого ордера уже недостаточно. Там уже требуется специальное постановление о выдаче преступника. Отсюда всевозможные задержки и препятствия, которыми вор, конечно, не преминет воспользоваться, чтобы навсегда ускользнуть из рук английской полиции. Если попытка его арестовать в Гонконге провалится, будет трудно, вернее сказать, невозможно возобновить ее с шансами на
