регию, которая цвела посреди искусственного озерца. Да что ботанический сад… Парки с вековыми дубами и липами, с выстриженными газонами и цветниками казались недждийцу уголками рая, не меньшим чудом, чем автомашины и самолеты.
Фейсал посетил Банк Англии, а на Темзе ему показали немецкую трофейную подлодку, на которой он сфотографировался.
Недждийцы побывали в Гринвичской обсерватории, где, к своему удивлению, днем увидели в телескоп звезды. Они нанесли визит и в Кембридж, где ознакомились с родным колледжем Филби — Тринити. Последовали поездки по Англии, Уэльсу, Ирландии, бесконечная череда приемов, обедов, ланчей. В Уэльсе они впервые увидели огромное промышленное предприятие — металлургический завод, в Белфасте — доки и заводы, в Бирмингеме — завод стрелкового оружия и автомобильный завод. В программу входило посещение стрельбища, конюшни племенных лошадей, охотничьего хозяйства, музеев, театров, магазинов.
Когда Фейсал, уже видевший движение по улицам Лондона, посетил автомобильный завод, он загорелся мечтой самому стать автомобилистом. Еще через несколько лет сопровождавший делегацию Абдалла аль-Кусейби купит автомашину «форд» лично для короля Абдель Азиза, а сам Фейсал в Хиджазе станет заядлым автолюбителем. Первую автомашину тащили в Эр-Рияд верблюдами больше недели примерно по тем местам, где проложена сейчас шестиполосная автострада и часа за четыре можно домчаться от побережья до столицы.
Фейсал и его делегация посетили редакцию газеты «Дейли скетч», где их сфотографировали, потом показали, как проявляется негатив. Затем они наблюдали, как фотография превращается в металлическую пластинку, спустились в типографию, где печатали газету. Фейсал посидел в кресле главного редактора и взял несколько копий газеты на память.
Сверхзадача программы пребывания недждийской делегации в Великобритании была очевидной: произвести впечатление на гостей промышленной, военной, политической, интеллектуальной мощью страны — сердцевины гигантской империи. (Это была обычная практика в любой стране, претендующей на великодержавность. В качестве переводчика и журналиста автору этих строк довелось не раз наблюдать за процедурой «создания положительного образа страны» во время посещения арабскими делегациями Советского Союза.) Можно не сомневаться, что эта сверхзадача была выполнена полностью.
Тогда Фейсал не знал и не мог знать, как этого не предполагали даже британские лидеры, что звездный час империи — ее наивысшая точка подъема — был началом убыстряющегося скольжения вниз, к развалу. А пока что и в последующие десятилетия в отношениях с Англией, ставшей главной силой на Ближнем Востоке, Фейсал учитывал, какая мощь стояла за спиной английской дипломатии. Это помогало ему не делать ошибок и точно рассчитывать свои шаги, когда он станет министром иностранных дел Саудовской Аравии.
Фейсал вместе с делегацией посетил британский парламент, где его пригласили на чай в ресторан, предназначенный для депутатов. Сахар со времен войны еще выдавался по карточкам, и его подавали маленькими порциями. «Вы возьмете сахар, эмир?» — спросили Фейсала. «Да», — ответил он и высыпал целое блюдечко сахара в свою чашку. Нормальная реакция подростка, любящего сладкое, вызвала некоторую неловкость, и сопровождающим пришлось добывать дополнительные порции. Когда делегация покидала парламент, Фейсала спросили, понравился ли ему визит. «Да, — честно ответил юный эмир, — я получил большое удовольствие». — «А какая палата понравилась больше?» — «Несомненно, палата лордов лучшая из двух». — «Почему?» — «Те, кто сидит в палате лордов, одеты как знатные люди». Фейсал имел в виду высокие цилиндры и сюртуки лордов, расшитые золотом. Какую реакцию подростка из далекой Аравии можно было ожидать? Он не знал и не мог знать механизма английской демократии, в которой король, суверен гигантской империи, играл лишь символическую роль, а функции палаты лордов были очень ограниченными. Он не мог также знать, что Англию тогда сотрясали забастовки, солдаты отказывались воевать и английские лидеры всерьез опасались «заразы большевизма».
Фейсалу нужно было вести себя «солидно» на приемах, обедах, официальных визитах. Но иногда мальчишка брал верх. Филби организовал его поездку в Истборн, где в школе учился его сын Ким. Маленький Филби и его друзья оказались веселыми, заводными и общительными ребятами. Они забросали Фейсала вопросами о его сабле и кинжале, верблюдах, битвах его отца, песчаных бурях, об акулах в прибрежных водах. Вряд ли он справился бы с ответами, даже с помощью жестикуляции, без перевода Филби-старшего. Затем ребята отправились на лужайку и, к ужасу и воспитателя, и отца Кима, пошли с саблей и кинжалом в атаку на кусты боярышника. Объединенными усилиями британских и саудовских наставников боярышник удалось отстоять. Так состоялась случайная встреча будущего саудовского короля и будущего советского суперагента, генерала внешней разведки. Перед отъездом в Лондон все сфотографировались. Фейсал, отбросив наигранную чопорность, улыбался.
И еще: на станции лондонского метро «Пикадилли» Фейсал познакомился с эскалатором и несколько раз прокатился на нем сверху вниз и наоборот. (Сообщаю читателю, что автор этих строк, попав подростком из Ленинграда, где метро только строили, в Москву, делал то же самое на станции, которая сейчас называется «Охотный Ряд».)
«Во время посещения Англии эмир Фейсал был приглашен на церемонию открытия мечети, недавно построенной в Лондоне, что едва не стало для его высочества неприятным сюрпризом, — пишет Мунир аль-Аджляни. — В его окружении не было единства мнений относительно присутствия на открытии. Наконец пришла телеграмма от его отца короля Абдель Азиза: „Если это мечеть для всех мусульман, то прими участие, если нет — то воздержись!“ Поскольку мечеть принадлежала известной в Индии секте ахмадия, эмир предпочел не принимать участия в торжестве открытия мечети, чтобы его присутствие не расценивалось потом как поддержка этой общины в ее борьбе с конкурентами»[30].
В тронном зале Букингемского дворца в 11 часов 45 минут 30 октября недждийцев принял король Георг V с королевой и принцессой Мэри. Утром он дал отдельную аудиенцию кувейтскому шейху Ахмеду, который вскоре уехал на родину.
Фейсал произнес «Во имя Аллаха милостивого и милосердного», зачитал приветствие от имени отца и вручил его королю, а затем преподнес в подарок две сабли. Георг V выразил соболезнование Абдель Азизу и его представителю в связи с эпидемией гриппа, повлекшей гибель многих подданных Ибн Сауда, в том числе трех его сыновей. Затем он передал две фотографии — свою и королевы — с дарственными надписями для правителя Неджда и заверил Фейсала, что министры обсудят с делегацией политические вопросы.
Английские архивы за тот период убеждают[31] в том, что англичане серьезно подошли к переговорам с делегацией Неджда. Они изучили письмо Абдель Азиза, в котором он объяснял суть разногласий с шерифом Хусейном, причины столкновения ихванов с хиджазцами, доказывал, что Эль-Хурма, Тураба, Ранья, Биша, а также Таслис принадлежат Неджду.
В третьем пункте письма содержалась просьба помочь разрешить паломничество недждийцев в Мекку,
