— На ноги, Просто-Павек, иначе жуки вернутся прежде, чем ты успеешь поднять даже маленькую палочку!
Павек вскочил на ноги. Телами была права, как обычно. Он ничего не мог добиться, думая о мертвых защитниках Квирайта — или об Акашии, которую он мог бы защищать лично, если бы она ему это позволила. Расстегнув пояс и оставив оружие на берегу, Павек вошел в пруд.
Конечно одного дня было недостаточно, чтобы заставить ручеек течь так же быстро как раньше, но прежде, чем солнце опустилось за деревьями, он сумел убрать достаточно прогнивших сучьев, чтобы вода начала просачиваться через дамбу.
— Если немного повезет, — сказал он призраку с зеленой кожей, по прежнему сидевшему на ветке, — напор воды сделает остальную работу за нас.
— Ты очень ленивый мужчина, — ответила она с одобрительной гордостью.
На этот раз тропинка быстро вывела его на поляну, которую он считал своим домом. Там был бассейн с проточной водой, песчаный берег и шаткий навес, в котором он хранил мотыгу рядом с мечом. Он уже бросил свою потную одежду в бассейн и сам собирался отправиться за ней следом, когда листья на близлежащих деревьях заколыхались и трава пригнулась к земле.
— Кто-то идет, — сказала Телами от каменного края бассейна.
Павек наклонился и провел руками по траве. Потом вскинул голову, слушая сообщение листьев. Телами знала, кто идет, и через пару мгновений он тоже узнал. — Не кто-то, — поправил он ее. — Руари и Звайн.
— Идут или бегут?
Он вторично коснулся травы и ответил. — Бегут.
У Руари была его собственная роща, вполне подходящая для начинающего друида. Там были деревья и кусты, обычные дикие животные, которые тянулись к полуэльфу, и бассейн с водой, немногим больше самого Руари. И конечно роща была слишком мала, чтобы стать местом развлечения для сразу двух энергичных юношей, так что Звайн проводил большую часть времени валяясь в тени, тем более, что у него не обнаружился талант к магии друидов.
Павек не удивился, что они пришли навестить его. Чаше всего они оба бывали уже в воде бассейна Телами, когда он возвращался из глубин рощи. Удивительно было то, что они оба бежали. Рощи друидов были маленькой частью Квирайта, а между рощами земля была выжжена кровавым солнцем, как и в любом другом месте в Пустых Землях. Так что обычно квириты ходили, как и все остальные жители Атхаса, если не было очень серьезной причины для бега. Он сбросил грязь со своей майки, прежде чем бросить ее в бассейн, а потом отправился к опушке, следуя за прижавшейся к земле травой.
Он не успел сделать и десяти шагов, как из-за кустов возник Руари, пробежал справа от Павека и во всей одежде прыгнул в бассейн. Звайн появился спустя несколько ударов сердца — очень мало ударов сердца Павека. Лицо у мальчишки было красное и он тяжело дышал, как будто за ним гнались. Руари был не в состоянии бежать как эльфы племени его матери, Бегуны Луны, но ни один обыкновенный человек не мог догнать его в честном беге: непреложный факт, который Звайн, однако, отказывался признавать. Вытянув руку, Павек успел схватить парня прежде, чем он сиганул в ледяную воду.
— Садись и жди, пока дыхание не успокоится. Иначе ты можешь заболеть.
Где-то между Уриком и рощей, между тогда и сейчас, Павек стал кем-то вроде отца, которого никто из них троих не знал, для обоих юношей, хотя не слишком много лет отделяло его от Руари, а Руари на ту же пригорошню лет был страше Звайна. Это преображение поражало Павека больше, чем любые чудеса друидов, особенно в тех редких случаях, когда один из них на самом деле слушал то, что он ему говорил. Звайн уткнулся в большое тело Павека и упал бы на землю, если бы бывший темплар не поддержал его, обхватив рукой за ребра.
— Он сказал, что не будет бежать, — жалобно выдавил из себя Звайн между попытками вдохнуть воздух.
— И ты поверил ему? Он известный враль, а ты известный дурак!
— Он дал мне фору, двадцать шагов. Я думал… я думал, что смогу побить его.
— Понимаю, — ласково сказал Павек, нежно гладя Звайна по потной макушке.
Не слишком много времени назад ему пришлось примерно так же поговорить с Руари, который лелеял в себе безумную мечту стать лучше своих эльфийский кузенов в их играх. И теперь жизнь полуэльфа изменилась к лучшему. Как и Павек, он стал героем. Все в Квирайте знали, что он защищал Павека, пока тот призывал Короля-Льва. А потом, когда все наемники Экриссара были уничтожены, он пришел на помощь Акашии, помогая ей направлять силу стража в мистическом бою против самого Элабона Экриссара, когда побежденная Телами свалилась без сил.
Прошедшие два сезона солнца пошли на пользу Руари и другим путем. Теперь полуэльф не напоминал больше долговязого эрдлу во время первой линьки. Он перестал расти вверх, зато нарастил немного человеческого мяса на свои узкие эльфийские кости. Его волосы, кожа и глаза стали отливать цветом меди. Не было женщины в Квирайте — юной или старой, дочери или жены — которая не попыталась бы привлечь его внимание, и женщины племени Бегунов Луны не отставали от них. Руари превратился в одну из тех редких личностей, которые могут успокоить толпу просто идя через нее.
Ничего удивительного, что Звайн был болен от зависти; сам Павек иногда чувствовал в себе нечто подобное. Они оба были типичного в Урике сложения: здовенные и смуглые, годные скорее на то, чтобы двигать камни, а не покорять женские сердца. Звайн со своим совершенно обыкновенным лицом мог затеряться в любой толпе, преимущество, которое, по мнению Павека, он сам потерял незадолго перед тем, как ушел из темпларского приюта. Глупейшая драка с другим воспитанником оставила его со шрамом, который шел от наружного уголка его правого глаза вниз, через сломанный нос, пока не заканчивался у его верхней губы. Спустя годы выяснилось, что шрам болел, когда налетал ветер с севера, а его улыбка превратилась в кривую ухмылку. Эта ухмылка сослужила ему хорошую службу, пока он носил желтое, но среди мирного народа Квирайта она была совершенно ни к месту.
Руари вынырнул на поверхность, расплескивая воду, которая намочила даже Павека и Звайна, стоявших в нескольких шагах от бассейна.
— Трусы! — насмешливо крикнул он, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Звайн немедленно бросился вперед.
Павек отпрыгнул назад. Надо подождать, пока эта парочка устанет от своей идиотской возни, и только потом можно будет спуститься в бассейн. Бассейн с проточной водой все еще нервировал человека, который раньше видел воду только в фонтанах по колено глубиной, запечатанных цистернах или в ведрах, поднимавшихся из древних бездонных колодцев. Звайн, однако, любил воду; он научился брызгаться и плавать, как если бы вода была естественной частью этого мира. Павек тоже любил воду, при условии что она не поднималась ему выше колена, а что касается глубины, он так и не научился плавать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
