— Но вы же забыли о Веронике в ту ночь, когда пришли в мой номер, не так ли?
Марк промолчал. Удивительно, но он и в самом деле совсем не соскучился по своей любовнице. Те редкие минуты, когда он о ней вспоминал, скорее огорчали, чем радовали его. Ничего нового их отношения не сулили, а прежние проблемы и рутина быта наверняка никуда не исчезнут.
— Если вы молчите, значит, я права, — вкрадчиво заметила Беатрис.
— Это было минутное помутнение моего разума. Видимо, сказалось ваше влияние. Так вот, Беатрис, не хотел быть невежливым, но вы сами вынудили меня к откровенному разговору. Скажу прямо: я никогда не свяжу свою жизнь с женщиной, от которой можно ожидать любого безрассудства. Вы заметили, насколько мягко я сформулировал? Я мог бы назвать вас сумасшедшей, безумной, чокнутой…
— Что вы неоднократно уже делали, — перебила его Беатрис.
— Так вот. — Марк прочистил горло. — Возможно, Адама или кого-нибудь еще устраивала жизнь на «русских горках». Но только не меня. Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь ждать от вас подвоха. Хотя жизнь, скорее всего, закончится значительно раньше срока.
— Неужели вам больше по вкусу прозябание и серость? Полноценная жизнь как раз в том и состоит, чтобы ждать от каждого дня чего-то нового, неожиданного, переворачивающего все с ног на голову и обратно.
— Беатрис, именно об этом я и говорил. Это ваша безумная жизнь такова. Может быть, вас это и удивит, но у нормальных людей все обстоит иначе.
— Хорошо, Марк. Когда-нибудь вы сами поймете, что были не правы, и захотите повернуть время вспять. Однако боюсь, может оказаться слишком поздно. Время так быстро летит…
Марк демонстративно взглянул на часы, желая прервать философствования Беатрис, и произнес:
— Посадка через час. Слава богу.
Он откинул спинку кресла и сделал вид, что спит.
10
— Да, милая, я уже в аэропорту Лос-Анджелеса. Только что приземлился. Сейчас как раз направляюсь к такси, — бодро ответил Марк по мобильному телефону.
— О! Милый, я так рада, что скоро увижу тебя, — прощебетала Вероника. После небольшой паузы она добавила с притворной стыдливостью: — Значит, я могу уже приготовиться к…
Марк вздохнул. С одной стороны, ему не терпелось поскорее вернуться в свою уютную квартиру, обнять Веронику, принять горячий душ, хорошо выспаться и набраться сил для неприятного разговора с мистером Дэлейном. Однако позволить себе подобную роскошь в нынешних обстоятельствах сродни самоубийству. Босс разорвет его на части, если узнает, что дилер не только упустил картину Миро, ради которой его, собственно, отправили в Лондон, но и предпочел любовные утехи тому, чтобы явиться с повинной в офис арт-корпорации. Марк снова тяжело вздохнул.
— Нет-нет… дома я буду только вечером. Ты ведь знаешь…
— Знаю что? Что тебе абсолютно наплевать на меня? Мы не виделись несколько дней, а ты… ты…
Вероника, похоже, никак не могла решить, какую тактику лучше выбрать. Либо заплакать в трубку и вынудить Марка если не явиться тотчас же с утешениями, то, по крайней мере, почувствовать себя виноватым. Либо более выигрышным окажется вариант, если она закатит скандал, с грозными обвинениями и проклятиями. Наконец, взвесив все «за» и «против», она остановилась на первом варианте.
— Солнышко, может быть, тебе как-нибудь удастся улизнуть с работы, — медовым голоском пропела она. — Уверяю, ты об этом не пожалеешь.
— Нисколько не сомневаюсь.
Марк уже имел возможность убедиться, что, когда Вероника в романтическом настроении, он действительно забывал не только о работе, но и обо всем остальном на свете.
Беатрис поразительно быстро угадала причину, по которой Марк все еще жил с Ники. Постоянная любовница избавляла от множества проблем, времени на решение которых у Марка попросту не оставалось. Не было необходимости обхаживать женщин, водить их по ресторанам и снимать номера в гостиницах. Когда Марк возвращался с работы, дома его всегда ждала страстная любовница.
— Ну как? Согласен? — поинтересовалась сладкоголосая сирена.
— Но, Вероника, пойми, мистер Дэлейн. — Марк поморщился, представив скорый разговор с боссом. — Мне обязательно надо появиться на работе…
— Работа, работа, работа… Я только о ней и слышу с тех самых пор, как только мы познакомились! — вспылила Вероника.
— Давай не будем начинать старый разговор. Ты ведь сама согласилась на мои условия. Ты прекрасно знала, что я трудоголик и не могу прожить ни дня без любимого дела. К тому же кто-то же из нас должен зарабатывать деньги!
Это был последний и самый беспроигрышный аргумент Марка. Обычно после его «тяжелой артиллерии» Вероника осекалась на полуслове и смиренно кивала в знак согласия. Мол, конечно, милый. Ты в нашей семье добытчик, а мне остается лишь стоять у плиты и штопать носки. Какая горькая ирония! Вероника наверняка не представляла, как выглядит игла для шитья, не говоря уж о игле для штопки. Марку иногда казалось, что, скажи он Ники, что это новомодное женское украшение, она бы тут же нацепила иглу на свое платье. Побрякушки были ее страстью. Особенно драгоценные.
— Порой мне кажется, что ты думаешь о своей работе двадцать четыре часа в сутки. Что же тогда остается на мою долю? — плаксивым голосом спросила Вероника и в доказательство своих переживаний дважды всхлипнула.
Марк в очередной раз отметил, что из нее вышла бы никудышная актриса.
— Нет, я далеко не все мысли посвящаю работе.
— Признайся, ты хоть раз вспомнил обо мне в Англии?
— Конечно. Как же иначе? Я страшно по тебе тосковал, — без зазрения совести солгал Марк.
— А ты не забыл о подарке? Ведь ты обещал привезти мне какую-нибудь прелестную безделушку из Лондона, — игриво напомнила Вероника.
Черт побери, он совершенно забыл об обещании, данном Ники перед отъездом! «Что-нибудь маленькое, изящное и бешено дорогое из бутика на Оксфорд-стрит», — вспомнил Марк ее прощальные слова.
— Милая, да я с ног сбился, подбирая нечто достойное твоей красоты, — ответил он, судорожно пытаясь вспомнить, есть ли в Лос-Анджелесе какие-нибудь английские магазины. Конечно, придется посуетиться, поездить по городу, но это все же лучше, чем весь вечер лицезреть обиженную и надувшую губы Веронику. Тем более что установленный ею испытательный срок еще не прошел.
— И что же это? Скажи быстрее, иначе я умру от любопытства! — Вероника обрадовалась, как маленькая девочка, получившая в подарок первую в своей жизни косметику.
— Э-э-э… — Марк помедлил. — В общем, пусть это станет для тебя сюрпризом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
