У Вадима есть прекрасный выход: он должен сейчас рассказать о том глупом случае, посмеяться над своей трусостью, выставить ее аффектной реакцией или каким-то другим мудреным словом назвать. Вадим же умный, он сумеет. Ну, Вадим, пожалуйста! Или мне предлагаешь выступить? Ответь на мой молчаливый вопрос взглядом. Отвечает: «Мне больно и неприятно тебя видеть». «Как упущенный приз?» — не удерживаюсь от внутреннего сарказма.
Юра, муж, рассказывал, как в юности, споткнувшись, не выиграл стометровый забег с препятствиями, первым финишировал приятель. И каждый раз, бывая у друга, Юра с тоской смотрел на кубок в серванте.
— Вы были раньше знакомы? — повторила Жанна.
«Прошу тебя! — молила я Вадима. — Еще одна попытка!»
— До свидания, — сказал мне Вадим холодно. — Жанна! До ужина я буду в кабинете, — развернулся и ушел.
Теплая встреча. Здравствуй и прощай!
Жанну изрядно напугала наша молчаливая битва взглядов.
— Оля, — плюхнулась она в кресло, — у тебя с Вадиком что-то было?
Жанна всегда обожала клятвы. «Жанна обожала» — опять логопедическая скороговорка.
— Клянусь всем своим дорогим, у меня с Вадимом ничего не было.
— Но я же не дурочка, видела, как вы смотрели друг на друга.
«Ты не дурочка. Ты милая, теплая, нелепо жалующаяся на сладкую жизнь. Ты парниковая женщина. Вадим взял в жены искусственно выращенную особь. Поливай ее удобрениями — и никаких забот».
— Да, мы были знакомы, пару недель, не больше. А потом произошла дурацкая история. Ты же знаешь, как мужчины не любят оказываться в смешном положении. У Вадима живот прихватило, и он…
— Начал пукать? — радостно перебила Жанна. — Ой, это он лука поел. От лука у Вадика такие газы! Когда в ресторан приходим, все без лука заказываем.
Жанна облегченно щебетала. Так матери сетуют на проблемы с кишечником у детей: «Мой сегодня опять жиденько покакал».
— Примерно так и было, — подтвердила я.
— Сейчас я пойду к Вадику. Чего конкретно просить?
Унимая просительские нотки в голосе, я поведала о двух кредитах, о том, что нам нужна реструктуризация займа.
Когда Жанна ушла, я чуть не откусила свой болтливый язык. Трудно мне было красивее историю сочинить? Сейчас Жанна рассказывает Вадику, что узнала, как он газы кишечные испускал. «Но ничего страшного, надо только шарики, которые гомеопат выписал, регулярно принимать… И вообще, ты не знаешь, какая Оля интересная, мы так дружили, так дружили…» Какая Оля, Вадим прекрасно знает. У него избыток информации и эмоций, связанных с Олей. А теперь Жанна сбивчиво рассказывает про наши кредиты и просит помочь.
Я сижу в кресле, обитом парчой, под люстрой папы Римского, жду, надеюсь на чудо. Прошло десять минут. Значит, Вадик втолковывает жене, что отступать от правил не в его принципах, что система работает, когда нет исключений, что если Оле потрафить, то почему десяткам других людей не помочь? Но тогда им самим придется закрывать бизнес и идти на паперть. Жанна, наверное, плачет. Вадим злится. Не думаю, что он мне мстит, отыгрывается. Для Вадика я — пройденный этап, в пройденном и должна оставаться. А я приперлась. Думала, что у меня бомба в руках, а это подмокшая дымовая шашка. Навоняла, шахидка недобитая?
Слегка поплутав по дому, я выбралась на волю. Шла до города пешком, игнорируя тормозивших водителей, приглашавших подвести. Если тормозят, видя меня со спины, значит, неплохо выгляжу. «Как заблудившаяся путана», — быстренько осадила я свои восторги. Погода была удивительной: светило солнце и сыпал мелкий дождь. Он налетал порывами, точно из пульверизатора кто-то брызгал мне в лицо. В старых кино показывали: истеричной дамочке, набрав в рот воды, плюют в лицо. Действенное средство.
Домой я пришла мокрая и спокойно-решительная. Застала Юру в момент открывания бутылки водки.
— Вот купил. Дешевле, чем пиво в пересчете на декалитры.
Последнее время стресс мой муж глушил в истинно русской манере — выпивкой.
Я взяла бутылку из его рук и, подойдя к раковине, перевернула горлышком вниз.
— Зачем? — спросил Юра под бульканье водки. — Красивые жесты — это только красивые жесты. Театр устроила.
— Да, театр. И мы меняемся ролями. Амплуа себя изжили. Я больше не буду тебя убеждать в том, что ты умный, сильный, настоящий и любимый. Все это правда, но я устала от заученных текстов. Сегодня, наступив на горло… тому, чему и определения-то нет… словом, к бывшему возлюбленному ходила просить. Чуть на колени не грохнулась. Слава богу, он сволочью оказался. Юра, я не просто устала. Я устала бороться за тебя с тобой. Иди ты к черту! На мне еще родители, мои и твои, а главное — сын. Мне силы нужны, а ты их сжираешь.
— Ты… ходила… к… бывшему любовнику?
— У… меня… никогда… не было любовников. У меня есть муж, и я не хочу, чтобы он переходил в категорию прошедшего времени — «был».
Водки осталось на донышке, я запрокинула бутылку и выпила из горлышка.
— Какая гадость, — закашлялась я, — это ваше мужское антистрессовое.
— Где ты была? — рявкнул Юра.
— Не кипятись. У любимой подруги.
— Такой любимой, что я о ней и не слышал?
— Повтор реплик. Хотя в первом действии говорилось о близкой подруге, с которой семь лет не виделись. Не перебивай меня! Сцена ревности по тексту не предусмотрена. Юра! К черту я тебя уже посылала, правильно? Тогда иди вагоны разгружать, в дворники, в автослесари, в сторожа. Куда-нибудь иди! Ты же студентом на двух работах вкалывал! Не сиди дома! Не кисни!
Юра подошел к окну, за которым хлестал уже настоящий дождь. Мелкие капли лупили в стекло как пули. Юру от них уберегала невидимая, почти эфемерная защита.
— Ты понимаешь, в чем главная проблема? — спросил он глухо.
— В чем же?
— В том, что мне досталась лучшая девушка всех времен и народов. За ней ходили толпами и облизывались, а она стала моей женой и родила потрясающего парня. Но я не смог сделать ее жизнь не то что сказкой, а просто небедной.
Юра с такой силой стукнулся лбом в оконную раму, что стекло чудом не разбилось.
— Все гораздо хуже, страшнее и ужаснее. — Я подошла сзади, обняла его за талию и прижалась к родной теплой спине. — Лучшая девушка нашей области, не будем народы и времена примазывать, вышла замуж за идиота, дебила и шизофреника. Это еще ерунда. У него и со слухом проблемы, и зрение на нуле, и соображалка в последнее время отказывает. Я очень тебя люблю!
— И я вас!
Откуда ни возьмись подскочил сынуля, захватил наши ноги, стиснул изо всех своих детских сил. Подслушивал, разбойник!
На следующий день мне позвонила Жанна:
