Именно эти задачи прежде всего должен был решать Большевистский центр, созданный Лениным после того, как его программа «экспроприации экспроприаторов» была отвергнута.
Понятно, что Коба Джугашвили, по большинству вопросов поддерживавший Ленина, сразу же согласился стать агентом центра на Кавказе.
С 1905 по 1908 годы именно на Кавказе было зарегистрировано 1150 актов терроризма. Коба, возможно, имел отношение ко многим из них. Наибольший резонанс вызвала акция, осуществленная под непосредственным контролем Сталина и вошедшая в историю как ограбление на Эриванской площади.
Ограбление Тифлисского банка
В июне 1907 года Коба разработал план ограбления Государственного банка, расположенного на Эриванской площади в Тифлисе. Непосредственными исполнителями акции стала группа Камо, к тому времени хорошо известного не только Кобе, но и Ленину, который добродушно называл Тер-Петросяна «кавказским разбойником».
Группа Камо состояла из воров-рецидивистов: Бочуа Куприашвили, Степко Инцкирвели, Илико Чичиашвили, Вано Каландадзе, Бесо Голенидзе, Датико Чиабрешвили, Нодар Ломинадзе, Котэ Цинцадзе и других.
25 июня группа совершила дерзкий налет на фаэтон с инкассатором, привезшим в банк дневную выручку тифлисских магазинов. Чтобы обезвредить охрану фаэтона, боевики Камо бросили восемь бомб (!).
Из показаний полицейского: «Злоумышленники среди дыма и удушающих газов схватили мешок с деньгами <...> открыли в разных концах площади револьверную стрельбу и скрылись».
На площади остались убитые – казаки, полицейские и солдаты, в клочья разорванные бомбами. И... стонущие изуродованные прохожие, валявшиеся среди разнесенных в щепки экипажей.
«Личное участие Кобы в этой кровавой операции считалось в партийных кругах несомненным», – напишет в книге воспоминаний Лев Троцкий.
Экспроприация в Тифлисе принесла партийной кассе большевиков 250 тысяч рублей. Камо лично отвез эти деньги в штаб-квартиру Большевистского центра в Куоккала (Финляндия).
150 тысяч этих денег были в мелких купюрах и немедленно поступили в распоряжение «финансового отдела» центра.
Остальные 100 тысяч оказались в крупных купюрах по 500 рублей. Разумеется, номера этих банкнот были сообщены русским правительством во все финансовые учреждения, и размен их в Российской империи представлял большие трудности. Зашив деньги в жилет, большевик Лядов вывез купюры за границу, где их предполагалось без труда разменять в заграничных банках. Поскольку было очевидно, что после первого же размена русское правительство разошлет списки украденных номеров еще и за рубеж, решено было произвести обмен одновременно в нескольких городах Европы.
В первых числах января 1908 года такая операция действительно была проведена в Париже, Женеве, Стокгольме, Мюнхене и других городах. Однако она закончилась полным провалом: все большевики, явившиеся в банки для размена, были арестованы.
Причина провала разъяснилась лишь после революции. Среди привлеченных к разработке плана размена был большевик Житомирский (Отцов) – доверенный человек Ленина по делам большевистских групп в эмиграции, являвшийся одновременно главным осведомителем парижского отделения Охранки. Через Житомирского Департамент полиции был в курсе всех приготовлений большевиков к размену тифлисских купюр и заблаговременно договорился с полициями европейских государств.
«Социально близкие»
После сенсационного ограбления Тифлисского банка кавказские меньшевики через партийный суд пытались привлечь Кобу к ответственности за нарушение запрета на экспроприацию. Суд, однако, не состоялся, а Коба уехал из Тифлиса в Баку, где 25 марта 1908 года вновь был арестован. В тюрьме он и другие политические заключенные создали дискуссионные группы, соблюдая при этом осторожность. Полиция внедряла в их ряды своих агентов, что усиливало подозрительность революционеров. С заключенными, заподозренными в связях с полицией, жестоко расправлялись.
Коба быстро привык к таким условиям жизни. Они закалили в нем самоконтроль и беспощадность. Именно тогда в Сталине впервые проступили черты будущего тирана, не жалеющего ни себя, ни других.
Много позже Александр Исаевич Солженицын в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ» отметит, что в период сталинского единовластия органы правопорядка гораздо благожелательнее и мягче относились к так называемым «блатарям» – то есть к уголовникам-рецидивистам, отбывавшим наказание по уголовным, а не по «политическим» статьям. Был даже придуман соответствующий термин: «социально-близкие». Возможно, пишет Солженицын, в том проявилась ностальгия Сталина по тем временам, когда он сам скрывался от полиции и «громил» банки, а «блатари» были ему ближе и понятнее, чем высоколобые товарищи по революционной борьбе...
16. Тайна денег Адольфа Гитлера
Личность Адольфа Гитлера, фюрера немецкого народа, собиравшегося завоевать весь мир, но в результате приведшего свою страну к катастрофе, до сих пор вызывает жгучий интерес у публики. О Гитлере написано огромное количество книг – почти столько же, сколько об Иисусе Христе. Однако все ли тайны Гитлера раскрыты? Например, до сих пор ничего не известно о судьбе личных капиталов фюрера, которые оцениваются в несколько сотен миллиардов долларов!
«Начальный капитал» Гитлера
В 1903 году, четырнадцати лет от роду, Адольф лишился отца. Главой семьи стала мать – Клара Гитлер, урожденная Пельцль, которая была тихой и работящей женщиной, старавшейся безупречно вести домашнее хозяйство.
Естественно, после смерти основного кормильца финансовое положение семьи изменилось в худшую сторону, и Клара приняла решение переехать с детьми в пригород Динца – Урфор. Жили бедно на нищенскую пенсию за умершего Алоиса, и набожная Клара очень надеялась, что ее Адольф получит духовное образование и станет священником, однако сам молодой Гитлер видел себя в мечтах известным художником.
Мать Гитлера не отличалась крепким здоровьем, и в декабре 1908 года она скончалась от заболевания раком. Смерть матери произвела на Адольфа, бывшего ее любимчиком, очень сильное впечатление: его потрясла потеря самого близкого человека. Но жизнь продолжалась, и Гитлер решил все-таки научиться живописи – он переехал в Вену, где ему пришлось вести близкий к спартанскому, но зато богемный образ жизни.
Когда началась Первая мировая война, будущий вождь Национал-социалистической рабочей партии Германии вступил добровольцем в Баварский императорский полк и вскоре отправился на фронт, где вдоволь хлебнул всех прелестей окопной жизни. Позднее фюрер признавался в ограниченном кругу единомышленников и близких ему людей: «Тогда я поклялся никогда не возвращаться в трущобы! Никогда не возвращаться!»
Вернуться пришлось в трущобы разоренной войной Германии. Однако для обладавшего определенными талантами Гитлера, умевшего ловко использовать в собственных интересах складывающуюся политическую конъюнктуру, все достаточно быстро переменилось.
Внешне будущий фюрер выглядел самым обычным мужчиной того времени. Усы-щеточка были модны в 1920-х годах в странах Европы, в том числе и в России, и их носили очень многие. Голос фюрера можно назвать хрипловатым баритоном, иногда поднимавшимся при произнесении патетических речей на высокие нотки. Однако в отличие от остальных Гитлер обладал притягательно-магнетическим взглядом зеленоватых глаз, очень быстро освоил основные приемы демагогии и политического популизма, обладал удивительным политическим цинизмом и тем, что сейчас принято называть «харизмой». Кроме того, он великолепно освоил ораторское искусство, без которого политическая карьера в то время была просто невозможна.
Впрочем, она столь же невозможна без денег! Поэтому фюрер начал настойчиво искать богатых спонсоров для себя и своего движения.
Спонсоры Гитлера
Одним из первых спонсоров будущего «вождя нации» стала Хелен Бехстейн – богатая владелица фабрики по производству музыкальных инструментов. На Хелен будущий фюрер произвел очень сильное впечатление, однако об истинном характере их отношений исследователям практически ничего не известно.
Удивительно щедрая Хелен покупала обожаемому Адольфу дорогие костюмы и обувь, помогла обустроиться в роскошной девятикомнатной квартире в Мюнхене и практически полностью обставила ее прекрасной мебелью.
По городу Гитлер, который фактически являлся безработным, разъезжал в купленном для него черном лимузине фирмы «Мерседес», стоившем целое состояние. За рулем сидел личный шофер лидера движения, а в качестве сопровождающих лиц обычно можно было увидеть личного секретаря Рудольфа Гесса и телохранителя Эмиля Мориса.
Другим спонсором стал мюнхенский поэт Дитрих Эккарт. В декабре 1920 года он приобрел для НСДАП мюнхенскую газету «Народный наблюдатель» («Voеlkischer Beobachter»). Издатель газеты влез в долги и искал покупателя. Дитрих Эккарт интересовался этой газетой, поскольку она печатала материалы националистического характера и имела соответствующую репутацию. Однако поэт сам находился в стесненных обстоятельствах – его сатирический еженедельник «Чисто по-немецки» («Auf gut Deutsch») тоже был убыточен и находился на грани закрытия. Тем не менее Эккарт нашел слова, чтобы убедить своих приятелей из рейхсвера выкупить газету и передать ее нацистской партии. Генерал Франц фон Эпп выделил деньги, а глава штурмовиков Эрнст Рем подобрал штат для будущего печатного органа. Причем эти деятели пошли на уловку: 60 тысяч марок, которые Эккарт получил от Эппа, были направлены якобы на ликвидацию журнала «Чисто по-немецки», фактически же они дали Эккарту возможность выкупить «Народного наблюдателя».
