— Можно сказать. А что говорит ваша жена?
— Послушайте, инспектор, — Хачмен ухватился за край стола, — вы меня подозреваете в том, что я изменил жене, или в том, что я изменил родине? Вам следует остановиться на чем-то одном.
— Вы так считаете? Я никогда не думал, что эти два рода деятельности отстоят далеко друг от друга. Мой опыт свидетельствует скорее об обратном. Я бы сказал, что фрейдистский аспект типичной шпионской фантазии является ее доминирующей частью.
— Очень может быть. Однако я не совершал ни того, ни другого.
— Ваша работа носит секретный характер?
— Едва ли. Кроме того, она невероятно скучна. Одна из причин, по которой я уверен, что никогда ни с кем ее не обсуждал, это то, что нет способа вернее надоесть собеседнику.
Кромби-Карсон встал, снял плащ и повесил его на спинку стула.
— Что вы знаете об исчезновении мисс Найт?
— Кроме того, что вы мне сообщили, ничего. У вас есть какие-нибудь подозрения?
— Почему, по-вашему, трое вооруженных людей могли ворваться к ней в квартиру и насильно увезти ее с собой?
— Не знаю.
— Кто, по-вашему, мог это сделать?
— Не знаю. А вы?
— Мистер Хачмен, — раздраженно произнес инспектор, — давайте будем вести допрос, как это делалось всегда: будет гораздо продуктивнее, если я буду задавать вопросы, а вы — отвечать.
— Хорошо, но я обеспокоен судьбой друга, а все, что вы…
— Друга? Может быть, слово «знакомая» подойдет лучше?
Хачмен устало закрыл глаза.
— Вы выражаетесь предельно точно.
В этот момент открылась дверь и в комнату вошел сержант с толстой папкой в руках. Положив ее на стол перед Кромби-Карсоном, он, не проронив ни слова, вышел. Инспектор просмотрел содержимое и выбрал восемь фотографий. Они явно отличались от типичных полицейских регистрационных снимков: часть из них были любительские снимки, другие — просто увеличенные участки групповых фотографий. Кромби-Карсон разложил их перед Хачменом.
— Посмотрите внимательно на эти фотографии и скажите, видели ли вы кого-нибудь из этих людей ранее?
— Я не помню, чтобы я с ними встречался, — ответил Хачмен, просмотрев снимки. Он взял один за край и хотел было перевернуть, но рука Кромби-Карсона придавила его к столу.
— Я сам соберу. — Инспектор собрал глянцевые прямоугольники и сложил их в папку.
— Если у вас все, — осторожно сказал Хачмен, — то я просто умираю без кружки пива.
Кромби-Карсон рассмеялся, давая понять, что совершенно ему не верит, и, бросив на удивленного сержанта беглый взгляд, ответил:
— Абсолютно никакой надежды.
— Но что вы от меня еще хотите?
— А я вам скажу. Мы только что закончили первую часть нашего интервью. В части первой я обращаюсь с собеседником мягко и с уважением, как того заслуживает исправный налогоплательщик. Но это до тех пор, пока мне не становится ясно, что он не собирается мне помочь. Сейчас эта часть закончена, поскольку вы совершенно однозначно дали мне понять, что по собственной воле содействовать расследованию не намерены. Теперь, мистер Хачмен, я начну на вас давить. Сильно давить.
— Но вы не имеете права. У вас нет никаких улик против меня, — произнес Хачмен удивленно. Кромби-Карсон навалился на стол.
— Друг мой, вы меня недооцениваете. Я ведь профессионал. Каждый день мне приходится сталкиваться с профессионалами, и я почти все время выигрываю. Неужели вы серьезно думаете, что я не смогу расколоть такого желторотого любителя, как вы?
— Любителя чего? — потребовал Хачмен, с трудом скрывая охватившую его панику.
— Я не знаю, в чем вы замешаны. Пока не знаю. Но что-то за вами есть. Кроме того, вы очень неумело лжете. Впрочем, тут я не возражаю: это облегчает мою работу. Но мне сильно не нравится что вы выступаете в роли ходячего стихийного бедствия.
— Что вы имеете в виду? — спросил Хачмен, а в голове пронеслось: «Со мной могут случиться ужасные вещи…»
— С тех пор, как сегодня утром вы выехали из своего уютного домика, одну женщину похитили и двое мужчин погибли.
— Двое?! Я не…
— Разве я забыл вам сказать? — Кромби-Карсон сделал вид, что сожалеет о своей забывчивости. — Один из вооруженных похитителей выстрелил в прохожего, который хотел вмешаться, и убил его.
Вторая часть допроса, как и предвидел Хачмен, оказалась столь же неприятной. Бесконечная, казалось, цепь вопросов, часто о каких-то мелочах, то выкрикиваемых, то нашептываемых, свивала в утомленном мозгу паутину слов. Подозрения, которые он не успевал вовремя распознать и отвергнуть, постепенно продвигали его все ближе к неловкой лжи или к нежеланной правде. К концу процедуры он настолько устал, что, оказавшись на койке в одной из «гостевых» комнат без окон на последнем этаже здания, не сразу сообразил, что ему даже не предоставили выбора, где провести эту ночь. Он целую минуту разглядывал дверь, обещая себе, что устроит им колоссальный скандал, если дверь окажется запертой. Но за последние сорок восемь часов ему почти не удалось толком поспать, голова кружилась посте изнурительного допроса, и, хотя он собирался поднять шум, Хачмен решил, что с этим можно подождать до утра…
И мгновенно уснул.
Разбудил его звук открывающейся двери. Подумав, что он спал всего несколько минут, Хачмен взглянул на часы и обнаружил, что уже десять минут седьмого. Он сел в постели, обратив внимание, что на нем серая казенная пижама, и посмотрел на дверь. Вошел молодой констебль в форме с прикрытым салфеткой подносом в руках, и комната наполнилась запахом бекона и крепкого чая.
— Доброе утро, сэр, — сказал констебль. — Ваш завтрак. Я надеюсь, вы не возражаете против крепкого чая.
— Не возражаю. — Вообще-то он всегда пил слабый чай, но в этот момент его мысли занимала проблема гораздо более важная. Сегодня уже понедельник, и оставшиеся конверты должны быть в почте. Давящее чувство срочности даже отразилось на его голосе. — Насколько я понимаю, я могу уйти в любое время?
Розовощекий констебль снял с подноса салфетку и старательно ее сложил.
— Этот вопрос, сэр, вы можете решить с инспектором Кромби-Карсоном.
— Вы хотите сказать, что я не могу уйти?
— Это решает инспектор.
— Что вы несете? У вас там, у дежурных, должны быть оставлены инструкции, кому можно уходить, а кому нельзя.
— Я передам инспектору, что вы хотите его видеть. — Он поставил поднос Хачмену на колени и пошел к двери. — Ешьте, а то яичница остынет. Второго завтрака не будет.
— Минутку! Инспектор сейчас здесь?
— Нет, сэр. Он вчера долго засиделся и отправился домой спать. Возможно, будет здесь к полудню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
