Читаем без скачивания Словарь религий, обрядов и верований - Элиаде Мирча

Древний и распространенный праздник Анфестерий продолжался три дня. Он посвящался Дионису и проходил весной, когда бродило молодое вино. Его праздновал целый город, устраивая большие попойки. Ночью жена главы города (архон базилевс) отдавалась Дионису для ритуального брака. Считалось, что в продолжение праздника в городе живут души умерших; затем они изгонялись.

В посвященном Деметре празднике Фесмофорий участвовали только женщины. Они строили шалаши за городскими стенами, приносили в жертву поросят и отправляли тайные обряды хтонического плодородия.

8.6. Но самые знаменитые в древнем мире таинства — афинские мистерии в собственном смысле слова — совершались в Элевсине в честь Деметры и ее дочери Персефоны (Коры), похищенной Аидом, а также в честь Вакха. Гомеровский гимн Деметре частично знакомит нас с мифом, который участники таинств, несомненно, имели в памяти. Но он указывает лишь на цель мистерий, сама же тайна навсегда останется для нас неведомой.

Посвященные очищались постом и ритуальным омовением в море, причем каждый в руках держал поросенка, приносимого в жертву в честь нисхождения Коры в Аид. Процессия направлялась к Элевсину. Посвященные закрывали головы покрывалами, как некогда Деметра в знак траура. Пили какой-то напиток, изготовленный из ячменя. Внутри святилища, называемого «телестерий» (не столько храма, сколько крытого театра) разворачивалась сама драма, возможно, включавшая в себя символическое совокупление. В конце жрец показывал участникам таинства пшеничный колос. Вероятно, элевсинские мистерии давали жителям Афин какую-то надежду на бессмертие, но сказать, в чем она заключалась, нельзя, не впадая в бесплодные гадания.

8.7. Типы греческих храмов разнообразны. Как правило, священное место было окружено стеной и сохранялось в течение многих столетий. Христианство не усомнилось подтвердить святость многих таких теменои.

Храм был жилищем бога, представленного почитаемой статуей. В V в. до н. э. эти статуи были настоящими шедеврами; они делались из дерева и покрывались золотом и слоновой костью. Раскопки находят в храмах многочисленные амулеты и принесенные в жертву клады. Самые богатые вкладчики возводили на свой счет здания, стелы и статуи.

В каждом доме был жертвенник для домашних жертвоприношений и возлияний в честь предков. В V в. наметилась тенденция к усилению публичного культа за счет домашнего.

Оракул — святилище особого типа. Самый знаменитый его образчик — Дельфийский храм, который считали пупом земли (омфалос). Пифия — жрица Аполлона — сидела на треножнике, подобном тем, на которых тушили жертвенное мясо. Она впадала в транс, вызванный, возможно, какими-то специальными средствами, и давала двусмысленные ответы на задававшиеся ей вопросы по самым различным поводам. Жрецы оракула из этих ответов составляли маловразумительные стихи. У оракула было много функций. Он служил гарантом клятв и договоров, освобождения рабов, был местом ритуальных очищений, жертвоприношений и проч.

8.8. Библиография. О греческой религии в целом см.: Ugo Bianchi, La Religione greca, Turin 1975; Walter Burkert, Griechische Religion der archaischen und klassischen Epoche, Stuttgart 1977. О греческих ятромантах см.: I.P.Couliano, Experiences de l’extase, Paris 1984. О греческих мифах и обрядах см.: J.-P.Vernant, Mythe et pensee chez les Grecs, 2 vol., Paris 1965 и Mythe et societe en Grece ancienne, Paris 1974; Marcel Detienne, Invention de la mythologie, Paris 1981. 06 аттических празднествах см.: Ludwig Deubner, Attische Feste (1932), переизд. Hildesheim 1966. О греческих жертвоприношениях в целом см.: Marcel Detienne et Jean-Pierre Vernant (ed.), La Cuisine du sacrifice en pays grec, Paris 1980. О Дионисе см.: Henri Jeanmaire, Dionysos: Histoire du culte de Bacchus, Paris 1951. Об Орфее см.: W.KX.Guthrie, Orpheus and Greek Religion: A Study of the Orphic Movement, London 1952.

9. ДАОСИЗМ

9.1. Источники. Классическая доктрина даосизма изложена в книге Дао дэ цзин, создание которой приписывается Лао-цзы, мифическому основателю Пути (Дао), и в названном по имени своего предполагаемого автора сочинении Чжуан-цзы. По легенде Лао-цзы родился в промежутке между 604 и 571 гг. до н. э. Датировка Дао дэ цзин («Книга о дао и дэ»)[19] вызывает споры: некоторые ученые придерживаются традиционной версии, тогда как другие, например, Артур Уэйли, полагают, что этот труд был написан не ранее 240 г. до н. э. Что касается Чжуан-цзы, то он будто бы жил в IV в. до н. э.

Однако ограничивать даосизм этими двумя текстами было бы даже более тяжкой ошибкой, чем сводить христианство к четырем Евангелиям. Неотъемлемой частью гигантского даосского айсберга являются философско-медицинский эзотеризм и сложная система ритуалов — от простонародных до самых изощренных. В каком-то смысле даосизм можно сравнить только с тысячеликой платоновской традицией, которая лежит в основе еврейского мистицизма Филона, определяет теургическую обрядность «Халдейских оракулов», предстает в форме гностицизма, становится философским пуризмом у Плотина, расцветает пышным цветом в мифологической магии позднего неоплатонизма или, наконец, получает статус ортодоксальной доктрины у Отцов Церкви.

Даосский канон (Дао цзан) был издан в 1926 г.[20] в Шанхае (1120 томов). В своей книге «Разделение пути» («The parting of the Way», 1957) Холмс Уэлч насчитал 36 переводов Дао дэ цзин на английский язык, но сколько-нибудь полных синтезирующих работ по даосизму тогда не было. С тех пор ситуация почти не изменилась, однако новое поколение синологов совершило решающий прорыв в сфере изучения эзотерических аспектов даосизма.

9.2. Древняя мифология. Как говорится в старинной хронике, по завершении десяти мифических эпох желтый император Хуан-ди (ок. 2600 г. до н. э.), связанный с Землей и с производством шелка, открывает эру исторического Китая. Желтый император является одновременно культурным героем и шаманом, поэтому историк религий вправе ожидать от него соответствующих подвигов: подобно греческим ятромантам, Хуан-ди часто впадает в состояние каталепсии и навещает места обитания не сгорающих в огне духов, которые, как и жители Островов Блаженных Платона, ходят по воздуху и укладываются спать в пустоте, словно на постели. Мифология Бессмертных связана, таким образом, с золотым веком желтого императора — мудрого и справедливого правителя. Бессмертные (Сянь) поддерживают таинственные тесные отношения со счастливым племенем Фей, с которыми их иногда отождествляют. Сянь Цзин или край Бессмертных представляют собой Гору (Сяньшань) или Девять Дворцов (Чинь Кун) — возможно, имеются в виду девять вершин мифической горы Чинь И. Земля эта часто описывается как гористая и одновременно островная: три Острова Блаженных в морях Востока называются Сань Сяньшань (Островные горы). Император Ши Хуанди[21] в 217 г. до н. э. будто бы послал туда экспедицию на поиски эликсира долгой жизни, однако шесть тысяч юношей навсегда исчезли в волнах.

Си-ван-му, мать Фей, подарила императору У-ди из династии Хань (202 до н. э. — 220 н. э.) четыре благоухающих персика, которые созревают каждые три тысячи лет. Персики иногда являются символом Бессмертных, почитаемых наряду с Совершенными (Чэнь Жэнь) и Священными (Шэнь). Они утоляют жажду небесным вином (тэнь-чинь), ходят по воздуху и летают, оседлав ветер. Порой они создают видимость своей смерти, но если открыть их гроб, то вместо тела там будет лежать какой-нибудь символический предмет.

Позднее в даосизме будут переосмыслены некоторые представления об обожествленных людях — вечных символах Пути и гарантах его успешного преодоления. Под влиянием буддизма Бессмертные образуют небесную иерархию. Однако в силу другой традиции они продолжают жить на ставших объектом паломничества Пяти Священных Горах, из которых самой значительной является Тайшань в Шаньдуне. Заветная мечта даоса состоит в том, чтобы присоединиться к Бессмертным на Западной Горе Куньлунь, счастливой земле, где царствует летающая на гусях и драконах Си-ван-му; вкусить от дарующего бессмертие растения и утолить жажду из Синей реки, за пределами которой находится потусторонний мир — совсем как Ахеронт из платоновского мифа (Федон). Гора и Небесные Пещеры, светящиеся изнутри собственным светом, подобно подземелью из «Путешествия в центр Земли» Жюля Верна, представляют собой фантастический мир, куда при помощи амулетов и магических заклятий проникает даос в поисках наркотика, эликсира, универсальной панацеи. Проникнув в Гору, он проникает в самого себя и обретает ту легкость существа, которая делает его невесомым. Освободившись от всех социолингвистических условностей, он изменяет душу таким образом, чтобы изгнать все усвоенные прежде привычки и обязательства. Подобно Чжуан-цзы, он видит во сне, будто стал бабочкой, и, проснувшись, спрашивает себя, ему ли приснилось, что он бабочка или, напротив, бабочке приснилось, что она — Чжуан-цзы. Мир предстает ирреальным созданием из грез, где приснившиеся существа порождают спящего подобно тому, как руки Эшера рисуют самих себя, чтобы получить возможность рисовать.