И все же он целовал меня.
— Как тебе этот? — в конце концов, спросил он, уставившись в мои, вне сомнений, изумленные глаза. — Лучше?
— Эм, конечно?
Он выдохнул через нос, а брови нахмурились.
— Вот дерьмо, я до сих пор не сделал это, как надо. Я разберусь в этой штуке с поцелуями. Разберусь. Мы просто будем продолжать делать это вновь и вновь. Никогда не отчаивайся!
Отчаяние уже взяло надо мною верх.
Глава 10
Я рассматривала свое отражение в зеркале, висевшем в прихожей, пока в гостиной продолжалась вечеринка. Одна сторона моей нижней губы выглядела немного больше, чем вторая. Если честно, то так оно и было. Я выглядела нелепо. Барабанщик свихнулся. Он постоянно скатывался к неизбежности в виде получения безотлагательного допуска к приятной, мягко обитой белой комнате. И на какое-то время, с точки зрения непривычной моды, это показалось даже вроде как очаровательным. Но сейчас он официально потерял всякое подобие контроля.
Нравилось ли мне покусывание? Нет. Нет, не нравилось. То же самое касалось щипания и особенно засосов. След на моей шее совершенно не впечатлял, и я почти уверена, что чуть выше моей задницы красовался синяк от того, как он припер меня к кухонному столу.
Разумеется, его любовный эксперимент не увенчался успехом.
— Чертов маньяк.
— Прости? — спросила девушка, стоящая рядом со мной в очереди в главную ванную комнату.
— Ничего. Просто проклинаю вслух, — я улыбнулась ей вежливой, социально приемлемой улыбкой. — Не обращай на меня внимания.
Она кивнула и с точностью художника провела по губам блеском, перед тем как поправить грудь. Каковы были у меня шансы на внезапный скачок роста в свои-то молодые двадцать с хвостиком лет, чтобы грудь увеличилась до такого размера? Мечтать не вредно.
— Ты же с Малкольмом Эриксоном? — спросила она.
— Да.
Я не была уверена, что мне нужно было прихорашиваться, но все равно пробежалась пальцами по волосам.
Улыбка, которой она меня одарила, казалась далеко не искренней, несмотря на яркое освещение.
— Думаю, что с твоей стороны это очень храбро.
— Да неужели?
— Да, встречаться с кем-то не твоего ранга... — ее глаза встретились с моими в зеркале. Они были темными, злыми, по цвету похожими на карий. — Я имею в виду, он же совершенно не твоего уровня. Но почему бы не насладиться им, пока есть такая возможность, да?
Я уставилась в зеркало. Но что удивительно, пар из ушей у меня не шел. Мой рот был открыт, но прошло некоторое время, прежде чем я смогла подобрать слова.
— Ты действительно только что это сказала?
— Что? — она выдавила нервный смешок, тряхнула волосами.
— Ты меня совершенно не знаешь.
— Эй, я думаю, это здорово. Давай, сестренка, и все такое.
Какое жалкое, вызванное ревностью, собачье дерьмо. Ни за что не позволю этой суке заставить меня чувствовать себя мелкой.
— Я не твоя сестра. У меня есть сестра, и она бы никогда не сказала мне ничего подобного.
Идеально накрашенные губы девушки распахнулись.
— Серьезно, дорогая, — сказала я. — У тебя ужасные манеры. А не пошла бы ты нахер.
Дверь в ванную открылась, и я, как следующая в очереди, проскочила внутрь, закрыв ее за собой с чуть большим энтузиазмом, чем было необходимо. Когда я шагала обратно на вечеринку, мои плечи были вжаты, о легкой пульсации на губе было практически позабыто. Я не обернулась, чтобы посмотреть на ту суку.
Ох уж эти люди. Будь они прокляты.
Звуки хард-рока отдавались во мне, подкрепляя мое расшатанное состояние. Мне хотелось что-нибудь ударить. Не кого-нибудь, а что-нибудь. Просто заехать по невинной стене, чтобы выпустить напряжение, что разрослось внутри. Я замедлила дыхание, попыталась угомонить свои громкие мысли.
Все было хорошо.
Мал, Джимми и Бен стояли в сторонке, потягивая напитки и игнорируя взгляды, полные надежды, что бросали девушки неподалеку. Черт, неужели с ними так было постоянно? Наверное, им это надоело. В нескольких шагах от них Лина болтала с девушкой своего возраста. Ее взгляд то и дело скользил в сторону Джимми, но не совсем с профессиональным интересом. Представьте себе.
Выбравшись из ограниченного пространства, я снова могла вздохнуть. Все было в порядке.
— Что стряслось? — спросил Мал, когда я подошла ближе.
Позади нас из ванной вышла та девица, бросая в сторону моего мнимого парня огромную фальшивую улыбку. Ни единого намека на угрызения совести с ее стороны.
— Обещай мне кое-что, — сказала я.
— Конечно.
Я замолчала, улыбаясь.
— Ты даже не заколебался.
— Ты из-за чего-то расстроена, — он наклонился, делая наш разговор личным, несмотря на битком набитую комнату. — Что случилось?
— Пообещай мне, что не будешь с ней спать, — с просьбой кивнула я на чудовище. Сейчас она была занята тем, что разговаривала с пожилым мужчиной, улыбалась и кивала. По всей вероятности, она приходилась Эв кузиной или кем-то столь же безобидным, а не Хищной Королевой Мрака. Но это не давало ей права так себя вести.
А еще в ближайшее время, всякий раз, зайдя в это здание, мне нужно будет попробовать не оскорбить кого-нибудь. Отличная идея.
— Я не буду спать с ней, — сказал Мал.
— И сексом ты с ней тоже заниматься не будешь.
Он закатил глаза.
— Просто уточняю.
— Что она тебе сделала, Энн?
— Она наехала на меня. Но теперь все хорошо, — мне просто нужно было знать, что она никогда не подберется к нему близко. Теперь моя душа была спокойна. — Возвращайся к вечеринке.
Лицо Мала стало суровее, рот сжался в плотную линию.
— Какого хрена она тебе сказала?
— Не важно. Пойду, раздобуду себе другой напиток. Не имею малейшего понятия, где оставила свой, и внезапно алкоголь кажется очень хорошей идеей. Думаю, чтобы быть более общительной, мне нужна выпивка.
Я направилась в сторону кухни, с моим миром опять все в порядке. Справедливость восторжествует. Брюки Мала останутся при нем, а девице ничего не обломится.
Рука схватила меня за локоть, потащив обратно в ванную комнату. Это была красивая комната. С темно-серыми поверхностями, блестящими хромовыми деталями. На самом деле замечательная ванная, но проводить столько времени в ней не было необходимости.
— Мал?
Он закрыл дверь. Ух ты, его глаза. В них не было ни намека на веселье.
— Что она тебе сказала?
— Эй, правда, все хорошо.
Я оперлась бедром о столешницу, показывая правильный пример поведения и стараясь выглядеть невозмутимой. Такой уровень эмоций не ожидался.
— Энн.
— Мне просто нужно было знать, что она не получит то, чего хочет, название чему — ты. Можешь винить в этом мое черное мстительное сердце, — пошутила я.
Он не засмеялся.
На его лице все еще виднелись яростные нотки, когда он пошел на меня, заставляя отступать к стойке. Твердый каменный угол врезался в синяк на спине, который я умудрилась поставить ранее. Это больно.
— Ой, — вздрогнув, я потерла больное место.
— Что?
— Думаю, я схлопотала синяк от кухонной столешницы. По твоей вине.
Он хмыкнул в странноватой сексуальной манере (мне прежде никогда в голову не приходило, что такой звук может заводить).
— Я уже извинился за это.
Он поднял меня за талию и усадил на стойку. Его умелые руки раздвинули мои колени в стороны, насколько позволяло платье, и он встал между ними.
— Ну, привет, — я положила руки ему на плечи, прижимая их к приятной ткани пиджака. — Ты бы отошел немного.
— Скажи мне, что она сказала.
— Зачем? Ты собираешься вызвать ее на дуэль? С пистолетами, на закате?
— Ты читаешь слишком много книг.
— Ничего подобного! — выкрикнула я в ужасе.
— Никакой дуэли. Но я чертовски уверен, что вышвырну отсюда ее задницу.
— Мал, серьезно. Я с этим разобралась. Все хорошо.
Он просто смотрел на меня.
— Я очень вежливо поблагодарила ее за высказывание своего мнения и послала ее нахер.
Напряженность на ее лице немного ослабла.
— Ты сказала ей пойти нахер?
— Да, сказала. Я настроилась на свою внутреннюю Скарлет О’Хару и не приняла близко к сердцу ничего из сказанного ею дерьма.
— Хорошо. Мне нравится эта граница. И теперь с тобой все хорошо?
Он положил руки на стойку, по обе стороны от моих бедер, давая понять, насколько чертовски близко мы были. Гораздо ближе к тому, чтобы избавиться от некоторой одежды и стать близкими в библейском смысле.
— Я в полном порядке. Хотя моя нижняя губа вроде как побаливает. Больше никаких покусываний.
Из него вырвался смешок.
— Да, хорошо. Я понял это, когда ты потянула меня за волосы, чтобы оторвать от себя. Знаешь, Тыковка, а ты можешь быть порочной. Мне это нравится.
Я улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, и все стало замечательно и превосходно.
— Хотя ты определенно не будешь с ней спать, — сказала я просто, чтобы убедиться. Мне она и впрямь не нравилась. — Серьезно.
