Читаем без скачивания Зеленый омут - Наталья Солнцева

Сергей Горский почувствовал усталость. В лесу было жарко. Пахло хвоей, сосновой смолой и цветами, над которыми жужжали пчелы. Лес был сухой, смешанный. Деревья росли поодаль друг от друга, и между ними густо цвели травы. Горделиво стояли высокие и сочные папоротники, словно хозяева этого первобытного, древнего царства природы.

Иван шел быстро, не останавливаясь и не оглядываясь. Он как будто торопился. Куда? Сергей хотел спросить об этом, но не мог. Что-то мешало ему. Какое-то неясное, непередаваемое ощущение… томительное, нетерпеливое ожидание, предвкушение… он сам не понимал, чего. Как будто настало время перейти черту. Что за странное настроение? Что за тоска? Может быть, это, наконец, долгожданное колдовство? Он засмеялся над своими мыслями.

– Мы как будто ждем, чтобы занавес открылся, – сказал вдруг Иван, повернувшись к Сергею и ожидая, пока тот догонит его.

– Что?

– В этот мире все самое главное, скрыто за занавесом. Понимаешь?

– Вы о чем? – Сергей ощущал нереальность происходящего, как это происходит во сне. Вроде все, как в жизни, а где-то в глубине сознания есть эта подсказка – что все не наяву, что сон творит свое собственное запутанное, зыбкое бытие. И что потом обязательно наступит пробуждение и расставит вещи по их привычным местам.

– Не все можно открыть человеку в любой миг. На это есть свое подходящее время. Чтобы проникнуть за занавес, нужен ключ.

Сергей смотрел на Ивана, не находя, что сказать. Это было невероятно. Речь и ее смысл настолько не соответствовали облику человека, который стоял перед ним, покачивая головой с боку на бок, как бы оценивая, готов гость его выслушать, или еще нет, что Сергей растерялся. Он устал, ему было жарко и досадно, сердце сжимала ноющая боль, лоб покрылся испариной. Поведение Ивана оказалось неожиданным.

– Какой ключ? Не могли бы вы…

– Ты стоишь на пороге Начала, в котором сокрыт смысл всех вещей, которые тебе еще не известны. Это мост, который приведет тебя… – Иван вдруг дурашливо приложил палец к губам. – Ш-шш… Тише. Смелость и безмолвие идут рука об руку. Иди за мной.

– Послушайте, – Сергей потерял терпение. – Говорите толком… Или не говорите вообще.

Иван согласно кивнул головой и отправился дальше, как ни в чем не бывало. Горскому ничего не оставалось, как следовать за ним, чертыхаясь и проклиная свое любопытство. К счастью, лес ненадолго стал гуще, потом расступился, и путешественники оказались на большой светлой поляне, посредине которой стоял рубленый деревянный дом, с высокой крышей и узкими окнами. Дом опоясывали несколько галерей с резными лестницами и колоннами. Чем-то он отдаленно напоминал жилище бабы Нади, но выглядел гораздо более древним и необычным, непохожим на все, что Сергею приходилось до сих пор видеть. Как искусствовед, он не смог определить стиль и время постройки, что немало его озадачило. Кто мог построить такой дом в глухом лесу? Сколько они шли, кстати? Часы показывали, что не больше двадцати минут. Не может быть! Сергей готов был поклясться, что Иван водил его по лесу не менее двух часов. А может быть, у него просто путаница в голове, от жары? Ну и с непривычки, конечно.

– Так это и есть знаменитая лесная сторожка? – спросил Сергей.

– Не… Сторожка не тут, дальше… – Иван неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. А это терем нашей царицы.

– Что за царица? Марфа?

– Пусть будет так, – еще неопределеннее ответил Иван, пряча глаза. – Ну, заходи, коль пришел, гостем будешь.

– Не я пришел, а ты меня привел. Только вот зачем, не пойму. Я озеро лесное посмотреть хотел.

– Озеро тут рядом, успеешь поглядеть. Ну, я пойду…

– Ты что ж, одного меня оставить хочешь? – удивился Сергей. Дом казался необитаемым, хозяев нигде не было видно. Вокруг стояла неподвижная, какая-то настороженная тишина. Прозрачный воздух струился легкими потоками, в которых каждая травинка, каждый цветок и дерево казались хрустально-четкими, ясными, светящимися изнутри особым зеленоватым сиянием.

– Зачем одного? – усмехнулся Иван. – Да ты не робей, парень! Все только начинается, а ты уже на попятный. Почему тогда приехал, если нерешительный такой? А? Иди в дом.

Сергей не хотел показать своего внезапно подступившего страха перед этим деревенским чудаком, и двинулся к дому. У самого порога оглянулся – Ивана нигде не было. Молодой человек глубоко вздохнул и толкнул дверь, открывшуюся внутрь без единого звука.

Чистый коридор оказался коротким и привел его в светлую горницу, с большим деревянным столом и стульями с высокими закругленными спинками. Мебель была по-настоящему древняя, неполированная, гладко оструганная и простая. Стены из бревен медового цвета украшали бронзовые канделябры с оплывшими свечами, что выглядело диковато и не соответствовало развешанным пучкам бессмертника и огромным плетеным сундукам в углах. Старинное зеркало, длинное и узкое, блестело туманно и тускло, словно его поверхность была из серебра. Сергей подошел, с интересом рассматривая собственное лицо, черты которого стали неопределенными и зыбкими. На минуту ему показалось, что из дрожащего тумана выступает незнакомая фигура в бархатной одежде, с черными, слегка вьющимися волосами, массивной золотой цепью поверх одежды. Сердце неистово забилось, и…

– Что вы здесь делаете?

Он едва не подскочил от неожиданности, резко обернувшись и погасив панику. Стыд какой! Чего это он шарахается, как напуганный ребенок в пустой квартире?

За его спиной стояла тонкая невзрачная девушка, высокая, длинноволосая и немного смущенная. Глаза ее, зеленовато-прозрачные, раскосые и удлиненные, какие-то отрешенные и вместе с тем нежные, казались удивительно знакомыми. Где он мог ее видеть?

– Простите… Меня Иван привел. Я… – Сергей с трудом подбирал слова, ощущая дрожь во всем теле, тугой комок в горле. – Мне сказали, здесь живет лесник с женой.

– Это так и есть. А я их правнучка, – девушка застенчиво улыбнулась. В ее улыбке сквозили незащищенность и печаль.

– Вы Лида? – догадался Сергей. Он чувствовал себя как-то странно, словно актер на сцене, внезапно забывший ту роль, которую ему нужно играть.

– Нетрудно догадаться, – снова улыбнулась девушка. – Илья и Марфа вернутся через день. Вы будете ждать?

– Если это удобно.

У Сергея пересохло в горле. Лида рассматривала его с интересом и…жалостью. Это было самое удивительное. Он, уверенный в себе, деловой человек, привыкший вести себя непринужденно в любом обществе, при любых обстоятельствах, вдруг вызвал сочувствие у этой деревенской девчушки. Наверное, он выглядит действительно нелепо.

Разговор, который поначалу не клеился, постепенно наладился и стал, вопреки ожиданию, интересным для обоих. Сергей рассказал, кто он, и зачем приехал. Он как-то незаметно признался, что хочет написать книгу о ведьмах и собирает материал. И что…

– Так вы обо мне писать будете? – то ли в шутку, то ли всерьез спросила Лида.

– А вы ведьма?

– Разумеется! Что же, по-вашему, я тут делаю?

Сергей развеселился. Ему было хорошо, удивительно и тревожно, – непонятно, отчего. Через окна лились медно-красные лучи заходящего солнца, глаза девушки светились от них, ее взгляд ускользал и непрерывно менялся. В какой-то момент она напомнила ему боттичеллиевскую Флору.[31] Ее угловатая и легкая фигурка, неустойчивая и как бы танцующая походка, длинное белое платье из хлопка, вызвали в памяти строки:

«Она бела, и в белое одета…»

Продолжения Сергей не помнил. Он наслаждался необычным ощущением провала времен, погружаясь все глубже и глубже в таинственное и мистическое очарование этой встречи. Его завораживали глаза Лиды, которые жили своей собственной, совершенно отдельной и загадочной жизнью на ее довольно обычном лице с неправильными чертами. Губы явно были великоваты, щеки слишком худы, лоб несколько высок, линии подбородка слабые. Девочка, хранящая непонятную, глубочайшую тайну. Какую? Сергей не знал. Он даже не мог предположить. Но сердце, бьющееся неровными толчками, говорило ему, что такая тайна есть, она существует…

– Может быть, ты и вправду ведьма?

– Может быть. – Ее глаза улыбались, а губы дрожали.

У Сергея слегка закружилась голова. Совершенно неожиданно он рассказал Лиде историю своей первой любви, которую приказал себе забыть и думал все эти годы, что смог это сделать. Но тут, словно и не было всех этих долгих лет, встала перед ним девочка с курносым носиком и огромными бантами, в белых носочках на тонких ногах с выступающими коленками. Чем она так привлекла его? Может быть, зелеными глазами, прозрачными, как лед на реке? Или своим молчанием? Он нес ее портфель, и всю дорогу девочка молчала, потом так же молча брала портфель у него из рук и заходила в подъезд. И его жизнь измерялась теми часами, когда он мог украдкой, во время уроков смотреть на нее, получая двойки и длиннющие замечания в дневник. Но это было неважно. По ночам он мечтал о завтрашнем утре и о том, что увидит ее…