Лягушка и юпитер
Живущая в болоте, под горой, Лягушка на гору весной Переселилась;Нашла там тинистый в лощинке уголок И завела домокПод кустиком, в тени, меж травки, как раёк.Однако ж им она недолго веселилась. Настало лето, с ним жары,И дачи Квакушки так сделалися сухи,Что, ног не замоча, по ним бродили мухи.«О, боги!» молится Лягушка из норы: «Меня вы, бедную, не погубите,И землю вровень хоть с горою затопите: Чтобы в моих поместьях никогда Не высыхала бы вода!» Лягушка вопит без умолку, И наконец Юпитера бранит, Что нету в нем ни жалости, ни толку. «Безумная!» Юпитер говорит (Знать, не был он тогда сердит): «Как квакать попусту тебе охота! И чем мне для твоих затей Перетопить людей,Не лучше ль вниз тебе стащиться до болота?»
На свете много мы таких людей найдем, Которым всё, кроме себя, постыло,И кои думают, лишь мне бы ладно было, А там весь свет гори огнем.
Лиса-строитель
Какой-то Лев большой охотник был до кур;Однако ж у него они водились худо: Да это и не чудо! К ним доступ был свободен чересчур. Так их то крали, То сами куры пропадали.Чтоб этому помочь убытку и печали,Построить вздумал Лев большой курятный двор, И так его ухитить и уладить, Чтобы воров совсем отвадить,
А курам было б в нем довольство и простор. Вот Льву доносят, что Лисица Большая строить мастерица — И дело ей поручено,С успехом начато и кончено оно: Лисой к нему приложено Всё, и старанье и уменье.Смотрели, видели: строенье — загляденье!А сверх того всё есть, чего ни спросишь тут:Корм под носом, везде натыкано насесток, От холоду и жару есть приют,И укромонные местечки для наседок. Вся слава Лисаньке и честь! Богатое дано ей награжденье, И тотчас повеленье:На новоселье кур не медля перевесть. Но есть ли польза в перемене? Нет: кажется, и крепок двор, И плотен и высок забор — А кур час-от-часу всё мене. Отколь беда, придумать не могли.Но Лев велел стеречь. Кого ж подстерегли? Тое ж Лису-злодейку.Хоть правда, что она свела строенье так,Чтобы не ворвался в него никто, никак,Да только для себя оставила лазейку.
Напраслина
Как часто что-нибудь мы сделавши худого, Кладем вину в том на другого, И как нередко говорят: «Когда б не он, и в ум бы мне не впало!» А ежели людей не стало, Так уж лукавый виноват, Хоть тут его совсем и не бывало.Примеров тьма тому. Вот вам из них один.
В Восточной стороне какой-то был Брамин, Хоть на словах и теплой веры, Но не таков своим житьем (Есть и в Браминах лицемеры);Да это в сторону, а дело только в том, Что в братстве он своем Один был правила такого, Другие ж все житья святого, И, что́ всего ему тошней, Начальник их был нраву прекрутого:Так преступить никак устава ты не смей. Однако ж мой Брамин не унывает. Вот постный день, а он смекает,Нельзя ли разрешить на сырное тайком? Достал яйцо, полуночи дождался И, свечку вздувши с огоньком, На свечке печь яйцо принялся;Ворочает его легонько у огня,Не сводит глаз долой и мысленно глотает,А про начальника, смеяся, рассуждает: «Не уличишь же ты меня, Длиннобородый мой приятель! Яичко съем-таки я всласть». Ан тут тихонько шасть К Брамину в келью надзиратель И, видя грех такой, Ответу требует он грозно.Улика налицо и запираться поздно! «Прости, отец святой, Прости мое ты прегрешенье!» Так взмолится Брамин сквозь слез:«И сам не знаю я, как впал во искушенье; Ах, наустил меня проклятый бес!» А тут бесенок, из-за печки,«Не стыдно ли», кричит: «всегда клепать на нас.Я сам лишь у тебя учился сей же час, И, право, вижу в первый раз, Как яица пекут на свечке.»
Фортуна в гостях
На укоризну мы Фортуне тароваты; Кто не в чинах, кто не богат; За всё, про всё ее бранят; А поглядишь, так сами виноваты.Слепое счастие, шатаясь меж людей,Не вечно у вельмож гостит и у царей, Оно и в хижине твоей,Быть может, погостить когда-нибудь пристанет: Лишь время не терять умей, Когда оно к тебе заглянет;Минута с ним одна, кто ею дорожит, Терпенья годы наградит.Когда ж ты не умел при счастьи поживиться,То не Фортуне ты, себе за то пеняй И знай,Что, может, век она к тебе не возвратится.
Домишка старенький край города стоял;Три брата жили в нем и не могли разжиться: Ни в чем им как-то не спорится. Кто что́ из них ни затевал, Всё остается без успеха, Везде потеря иль помеха;По их словам, вина Фортуны в том была.Вот невидимкой к ним Фортуна забрела И, тронувшись их бедностью большою, Им помогать решилась всей душою,Какие бы они ни начали дела, И прогостить у них всё лето. Всё лето: шутка ль это!Пошли у бедняков дела другой статьей. Один из них хоть был торгаш плохой; А тут, что́ ни продаст, ни купит, Барыш на всем большой он слупит; Забыл совсем, что есть наклад, И скоро стал, как Крез, богат.Другой в Приказ пошел: иною бы пороюЗавяз он в писарях с своею головою; Теперь ему со всех сторон Удача: Что́ даст обед, что́ сходит на поклон,— Иль чин, иль место схватит он;Посмотришь, у него деревня, дом и дача.Теперь, вы спро́сите: что ж третий получил?Ведь, верно, и ему Фортуна помогала?Конечно: с ним она почти не отдыхала. Но третий брат всё лето мух ловил, И так счастливо, Что диво!Не знаю, прежде он бывал ли в том горазд: А тут труды его не втуне.Как ни взмахнет рукой, благодаря Фортуне, Ни разу промаху не даст.Вот гостья между тем у братьев нагостилась, И дале в путь пустилась.Два брата в барышах: один из них богат,Другой еще притом в чинах; а третий брат Клянет судьбу, что он Фортуной злою Оставлен лишь с сумою.
Читатель, будь ты сам судьею, Кто ж в этом виноват?
Книга шестая
Волки пастухи
Волк, близко обходя пастуший двор И видя, сквозь забор,Что́, выбрав лучшего себе барана в стаде,Спокойно Пастухи барашка потрошат, А псы смирнехонько лежат,Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:«Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья, Когда бы это сделал я!»
Кукушка и горлинка
