Читаем без скачивания Пилот Хаоса - Чарльз Ингрид

Палатон вглядывался в лица чоя, мимо которых они проезжали – идущих по улицам, мелькающих у лавок, отражающихся в стеклах других машин – и ни одно из этих лиц не показалось ему тоскующим. Казалось, они с легкостью переживают свои лишения. Неправда, что нельзя тосковать по тому, чего никогда не имел – подтверждением этому были их постоянные столкновения с Домами. Палатон задумался о том, принадлежат ли данбинцы к какому-нибудь из Домов или же это – обычный неустроенный народ. Чоя из подобного поселения могли быть наделены немалыми присущими Домам способностями. Но, похоже, о данбианцах этого не скажешь. Не наделенные способностями, они не могли понять или почувствовать, какой ущерб наносят окружающей среде, а без внутреннего зрения они были не в состоянии поверить этому. Дарбу было незачем уделять управлению машиной много внимания. Переведя ее на автоматический режим, он повернул круглое лицо к Палатону.

– Интересно, кто такие данбинцы? Они Заблудшие?

– Они не принадлежат к Домам, если вы это имели в виду. – При этих словах Палатона тонкие губы Дарба сжались. Палатон видел, как по его лицу промелькнула тень отвращения, как гримаса исказила узор под тонким слоем кожи его левой щеки. Этот узор составляли всего лишь крупинки оникса, не слишком дорогое украшение, и Палатон задумался о прошлом своего со провождающего.

– Просто мне было интересно узнать, – спокойно продолжал он, – почему данбинцы отказались переселяться.

– Вы не принадлежали бы к Дому, если бы не испытывали к нему любви.

Дарб вновь вернулся к управлению машиной, а на лице его появилось мрачное выражение.

Палатон увидел, что ему не хочется продолжать этот разговор. Он ощутил недовольство собеседника, но не мог раскрыть все его причины, и понял, что лучше не рисковать. Откинувшись на спинку сидения, он стал продумывать полет, наблюдая, как жилые кварталы сменяются производственными зданиями, а затем возделанными полями.

Лесозащитная полоса деревьев, темная и голая, вытянулась вдоль взлетной дорожки, но и в таком виде она была подходящей. Вдалеке виднелась горстка строений и ангаров. Машина сделала поворот и подъехала к широким раздвижным дверям дальнего из строений.

Палатон вышел из машины и осмотрелся, прежде чем снять со спины свой рюкзак. Дарб остался на месте, делая пометки в путевом журнале, и Палатон не стал мешать ему, желая поскорее осмотреть корабль. Он вошел в ангар, ожидая услышать шум автоматических механизмов, готовящих к отлету стингер, но вместо этого его объяла тишина пустого громадного помещения. Палатон огляделся, думая, что небольшой, изящный летательный аппарат спрятан в каком-нибудь из тенистых углов ангара, но так ничего и не увидел. Услышав поспешные шаги Дарба, он повернулся и произнес, пряча раздражение и разочарование:

– Стингер еще не прибыл.

– И не прибудет – во всяком случае, сюда, – спокойно отозвался Дарб. – Этот аэродром заброшен уже несколько лет назад.

Его голоса угрожающим эхом разносились по пустынному помещению.

Палатон отбросил рюкзак, чтобы освободить руки, но Дарб выдернул из-за пояса оружие и застыл, прицелившись в тезара. Еле уловимая дрожь его голосов выдавала неуверенность, и Палатон заставил себя держаться спокойно.

– В чем дело? Неужели я оскорбил императора?

– Паншинеа? Нет. Его ты не оскорбил, – внезапно лицо Дарба стало старым и утомленным. Оружие дрожало, и он обхватил его второй рукой, чтобы удержать. – Отвернись, тезар – я не хочу, чтобы мое преступление отразилось в твоих глазах.

– Ты еще не совершил преступления. Еще не поздно одуматься.

Ноздри Дарба дрогнули, и он иронически фыркнул.

– Это приказ моего Дома. У меня нет выбора, – он шагнул в сторону. – Удивлен? Для тезара у тебя слишком короткая память. Ты и прежде сталкивался с наемными убийцами.

Не в силах справиться с волнением, он пытался замаскировать его сарказмом.

– Ты слишком льстишь самому себе, называясь убийцей.

С этими словами Палатон напряг бахдар, готовый сработать до того, как Дарб выстрелит. Он старался выровнять ауру, прежде чем заставить ее ярко вспыхнуть и погаснуть, создавая иллюзию, что застыл в неподвижности, а тем временем передвинуться в более безопасное место. Палатону никогда прежде не приходилось этого делать, он даже не знал, хватит ли у него ловкости, но это был единственный шанс спастись при явном преимуществе Дарба. Его мысли опережали слова, и он почувствовал, как становится плотнее его аура.

– Я не заслуживаю такого внимания.

– Мой Дом считает иначе.

– В Земном доме не занимаются убийствами. Оставьте грязные дела Небесному дому.

– Мы делаем то, что должны, ради собственного блага. Круг поворачивается – а вы отрицаете наше восхождение, вы все! Говорят, что мы не способны принять такой вызов, – губы Дарба скривились. – Но мы возьмем все, что только сможем.

– Я не стою на твоем пути.

– Если ты так считаешь, значит, ты гораздо глупее, чем я думал, – голоса Дарба напряглись, и Палатон чувствовал, как вместе с ними напрягаются его мышцы. Палец нащупал спусковой крючок.

Сейчас – или никогда. Аура Палатона вспыхнула и налилась теплом, образовавшим очертания его тела. Он бросился в сторону, перекатившись по пыльному, потрескавшемуся бетонному полу ангара за миг до того, как Дарб выстрелил в оставленную приманку. Оружие разрядилось, ослепив их обоих. Руки Дарба задрожали.

Палатон вскочил на ноги и бросился бежать, торопясь пересечь помещение. Дарб испустил вопль досады.

Прежде Палатон никогда не имел дела с таким оружием. Он не представлял себе, какого рода заряды содержатся в нем, но понимал, что они должны быть безусловно смертельными. На бегу он подпрыгнул, ухватился за крюк крана и на нем перенесся в тень. Оружие вновь выплюнуло заряд. Он пролетел так близко, что Палатон почувствовал горячий вихрь, а Дарб вновь вскрикнул.

Холодный и липкий страх сковал Палатона. Раскачавшись, он зацепился ногами за балку, тянущуюся вдоль ангара. На секунду, отпустив крюк крана, он повис вниз головой. Он видел, как по ангару мечется Дарб, похожий на мутную тень, а затем рывком перевернулся. Он видел, как в отчаянии обшаривает внизу углы Дарб.

Дарб назвал его глупцом – и вполне справедливо. Палатон подумал, что мир слишком велик и сложен, чтобы доверять ему. Он оказался на чьем-то пути, и теперь ему предстояло погибнуть. Почему это произошло, можно выяснить, только оставшись в живых.

Палатон осторожно встал. Балка не издала ни малейшего скрипа под тяжестью его тела и не выдала его. Палатон не рассчитывал, что ему удастся пройти по ней бесшумно – даже в этом случае Дарб обнаружит его по поднявшейся пыли. Он посмотрел наверх, на почерневшие стропила здания, и увидел провода, которые от времени провисли и теперь напоминали виноградные лозы.

Они вполне могут провиснуть еще сильнее или… Может случиться, что по проводам он доберется до крыши и вентиляционных решеток.

А может, ему даже удастся добраться до машины прежде, чем это сделает Дарб.

Палатон сжал руки, собираясь с силами. Коротко размахнувшись, он в прыжке схватился за кабель и повис на нем. Мгновение он висел, болтаясь высоко над полом, затем кабель с противным скрипом ослаб, и Палатон начал спускаться.

Дарб поднял голову и выстрелил. Ствол оружия был направлен вверх, заряд, подобно сияющему факелу, прорезал полумрак ангара, но в |этот момент Палатон скользнул вниз. На этот раз Дарб просто промахнулся, однако Палатон знал, что вряд ли он промахнется еще раз. Его собственный бахдар раскалился, но почему – Палатон не понимал. Он знал только, что ему хочется видеть этого типа неподвижным. Палатон на краткий миг лишился зрения, и прежде, чем оно восстановилось, он ощутил, как столкнулись их тела.

От удара у него из глаз посыпались искры, провод обмотался вокруг его тела, как сеть, а Дарб покатился прочь с громким воплем, за которым последовал отчетливый треск. Палатон скользнул на пол, чтобы восстановить дыхание, но готовый встать на ноги прежде, чем убийца вновь ринется на него.

Палатон осторожно поднялся на колени. Дарб не шевелился. Он распростерся на потрескавшемся бетоне, рука с оружием неловко подогнулась, форма была перепачкана пылью и смазочной грязью. Его шея изогнулась под немыслимым углом. Палатон вздрогнул, поняв, что удар перебил ее.

Чоя отличались невероятной крепостью шеи, которая стала таковой от веса роговых гребней, однако один участок, там, где затылок сливался с шеей, оставался незащищенным, и как раз на него приходился вес гребня. Только здесь шея была недостаточна крепкой, только здесь сильный удар мог перебить позвоночник, несмотря на мускулатуру.

На затылке Дарба виднелся отпечаток каблука. Палатон не смог бы ударить его сильнее, даже если бы спрыгнул с балки.

В его горле как будто распустился горячий обжигающий цветок. Он с трудом поднялся на ноги и сплюнул. Он оказал Дарбу хорошую услугу – Дом обошелся бы с ним гораздо хуже, если бы тот не исполнил приказа. Палатон уверял себя в этом, зная, что он прав, но все равно жалел о его смерти – и не только потому, что теперь Дарб не смог бы ответить на его вопросы.