А по фанатичному блеску в глазах крысёныша, я понял, что тот меня оставит разве что под страхом смерти.
— Отличная идея, дружище! — мой голос так и сквозил притворным воодушевлением. — Я как раз собирался сходить и посмотреть, насколько далеко успела продвинуться скверна.
В глазах крысёныша промелькнул неприкрытый страх. И я этого страха не понимал, скверна делала ровно то же, что и некроманты — поднимала людей из мёртвых. А то что она их перед этим медленно убивала, это малозначительные нюансы. По крайней мере должны быть малозначительными для того, кто сам не гнушался убивать людей ради мнимой надежды, что это увеличит его жалкие силы. В любом случае, его страх мне был только на руку. Я выжидательно улыбался, ожидая его решения. На лице Мухина в очередной раз происходила мучительная борьба.
— Нет, ты знаешь, я тут подумал, в особняке ещё очень много дел, — наконец выдохнул он, сразу как-то сдуваясь в размерах.
На моём лице не дрогнул ни один мускул, я изо всех сил старался не выдавать своё ликование. Можно было, конечно, состроить скорбную мину, но Мухин не настолько дурак, да и переигрывать я не хотел.
— Жаль, — равнодушно пожимаю плечами, — но если вдруг передумаешь — ты знаешь, где меня искать.
* * *
Во второй раз деревня произвела на меня ещё более удручающее впечатление. Я догадывался, что местные меня боялись, но не догадывался насколько.
Стоило мне появиться на улице, как люди тут же сгребали детей в охапку и прятались по домам. Не прошло и минуты, как деревня словно вымерла, даже собаки перестали лаять. Мимо меня подхваченный порывом ветра пролетел забытый кем-то платок.
Я задумчиво проводил его взглядом. Наладить контакт с местными будет сложнее, чем я предполагал.
Уверен, что от Мухина они знатно натерпелись. Таким только дай почувствовать власть и они сразу же начинают терроризировать тех, кто слабее. Да и Вороновы тоже не были душками. Но у них хотя бы хватало мозгов не гадить там, где ешь.
Под ногами хрустнула брошенная впопыхах игрушка.
— Ты Монстрика сломал! — раздался из-за покосившегося забора обвиняющий детский голос. — Мне его деда с города привёз, а ты сломал!
Я присел на корточки, разглядывая пластиковое чудовище. Интересные тут у детей игрушки, ничего не скажешь. Правда, в игрушках я вообще не разбирался, моё детство закончилось довольно рано. Возможно, они так и должны выглядеть.
— Извини, я куплю тебе нового монстрика, — я мягко улыбнулся, и маленькая девчушка лет пяти тут же высунула своё любопытное личико.
— Обещаешь? — насупленные брови расправились, кажется, меня уже простили.
— Обещаю, — кивнул я.
— Дашка! Сколько раз я тебе говорила — не подходи к господам! — между мной и девчушкой словно из-под земли выросла матёрая тучная женщина в годах. Посеребренные волосы были растрёпаны и грозно развевались на ветру. — А ты, господин, иди куда шёл! Неча тут!
Страх за внучку перевешивал страх передо мной. Она смотрела грозно и решительно, всем своим видом показывая, что если ей покажется, что я задумал что-то недоброе, то сомневаться она не будет и оторвёт мне что-нибудь жизненно важное.
Медленно поднимаюсь на ноги и делаю шаг назад, мы оба знаем, что она для меня не угроза, но я сюда не ссориться с местными пришёл. Женщина немного расслабилась, но смотрела всё ещё недоверчиво.
— Я поговорить пришёл, кто у вас за главного? — мой голос спокойный и ровный, это не Мухин, на неё давить не следует.
— Неча с нами говорить! У нас с господами делов никаких нету! Налог платим и всё на этом! — она снова воинственно вскидывается и упирает руки в бока. — Душегубы клятые, — говорит достаточно громко для того, чтобы я это услышал.
Мда, тяжлый случай. Видимо неплохо «господа» местным кровушки попили. И если с Соболевыми можно было договориться, просто предложив им разумный вариант, устраивающий обе стороны. С Мухиным можно было договориться с помощью угроз и запугиваний. То, как договариваться с деревенской бабой, я даже и не представлял.
— Машка, ты чего разоралась? — в двери показался седой широкоплечий мужик. По нему сразу было видно, что он привык к тяжёлому труду и даже в какой-то степени любил его.
— Тык вот, господин пришёл. Старосту нашего хочет, а говорю, чтобы уходил. Неча нам с господами балакать!
— Вот баба дурная, — вздохнул мужик, — иди в дом, у тебя скотина с внучкой некормленные.
— Потап Михалыч…
— В дом, я сказал!
Старуха вздохнула, бросила на меня очередной грозный взгляд и скрылась за забором.
Потап Михалыч неторопливо приблизился и критично меня осмотрел. В его осанке и повадках читалась военная выправка, и меня он точно не боялся.
— Ну я староста, — хмуро сообщил старик и сплюнул мне под ноги. — Говори, чего хотел.
Разговор явно предстоял тяжёлый…
Глава 9
— Мне нужны пара рукастых мужиков, чтобы особняк подремонтировать и двор в порядок привести, — я решил не ходить вокруг да около и сразу приступить к делу. Что-то мне подсказывало, что задабривать старика разговорами на отвлечённую тему бесполезно. — Столько же женщин, чтобы навели уют внутри дома; один повар, можно с помощником, и ещё кого-нибудь головастого, чтобы за всем этим следил.
Потап Михалыч слушал меня молча и не перебивал, только седые кустистые брови с каждым моим сказанным словом всё больше и больше сходились на переносице.
— А бабу тебе, господин, непорочную да сисястую не надо? — наконец хмыкнул он.
— Можно, — покладисто соглашаюсь, — но это потом.
— Эк, чего ты захотел, — старик нахмурился ещё больше и скрестил мощные руки на груди. — Не пойдёт, господин, у нас тут крепостных нет, а за просто так в твой дом никто по доброй воле и не сунется.
— А я и про «просто так» ничего не говорил, — отпарировал я, пожимая плечами, — платить буду хорошо, еда за мой счёт, плюс выходные два раза в неделю. По-моему, условия отличные.
— Конечно хорошие, коли денежки потом обратно в карман налогом и вернутся. Или если платить некому будет. Знаем мы ваши некромантские привычки, проходили уж, — Потап Михалыч был непреклонен.
Я засунул руки в карманы и перекатился с пятки на носок, как же я не любил разгребать чужое говно —
