— Приятно нанимать на работу всесторонне образованного человека, — комментирует он, возникая в дверях.
Я смущенно прерываю свои музыкальные упражнения и здороваюсь. Он кивает и опускается в кресло в первом ряду, чуть левее меня.
— Вы уже подписали контракт? — интересуется он.
Услышав отрицательный ответ, он протягивает мне поблескивающую золотом ручку и говорит:
— Вы так долго ждали этого момента. Давайте исполним все формальности и приступим к делу.
Я еще раз пробегаю глазами по строкам контракта и на всякий случай уточняю:
— Это абсолютно точная копия того, что вы мне показывали прежде?
Тесье утвердительно кивает.
— Абсолютно точная.
«Действительно, — думаю я, — долгожданный момент». Только почему я не чувствую особой радости? Расписываюсь, отдаю контракт Тесье. Он внимательно, словно кассир в магазине, изучает мою подпись, аккуратно вкладывает документ обратно в конверт и опускает его на соседнее кресло. Затем изящным движением фокусника выхватывает откуда-то небольшой черный пульт и нажимает на нем разноцветные кнопки.
Медленно гаснет свет. На экране возникает загадочная картина. Камера смотрит с высоты трехэтажного здания. Огромное помещение, залитое потоками яркого солнечного света. Нелепая обстановка: мебель, расставленная как попало, картины на стенах, белые скульптуры. По этому странному помещению прогуливаются люди. Одни беседуют, расположившись в креслах прямо посреди зала, другие рассматривают и обсуждают картины, кто-то поглощен чтением. В этой сцене есть что-то от скучных утопических произведений о спокойном и затхлом будущем человечества. Какая-то легкая неестественность витает в воздухе. Знакомое и в то же время незнакомое место. Где же я это видел? И тут же понимаю — нигде и никогда. Зато неоднократно про это читал. Это — мир «Книги». И свет этот — не солнечный.
Тесье молча манипулирует пультом. Изображение растет, камера приближает людей, делает круг по залу, потом опять дает общую панораму. Все, как на подбор, моего возраста. Молодые, доброжелательные, оживленные, искренне занятые интересами своего нелепого мира. Покрутившись, камера замирает на молодом человеке, читающем книгу. Его лицо медленно приближается. Еще до того как черты становятся различимыми, я понимаю, кто это.
— Вы любите читать, — нарушает молчание Тесье. — Это — ваше любимое место в Секции Встреч. После того как вы замените нынешнего Пятого, я буду часто видеть вас в этом кресле.
Не поворачиваясь ко мне, он продолжает своим звучным голосом:
— С этого момента вы становитесь полноправным участником нашего эксперимента. Эксперимента дерзкого, небывалого и, в случае успеха, эпохального. Несмотря на свою необычность, он базируется на очевидных идеях, которые очень поверхностно можно изложить следующим образом. Люди занимают уникальное место в этом мире благодаря тому, чему и сами не нашли пока объяснения. Есть в нас нечто, выделяющее нас из зверей, к которым мы по всем своим остальным параметрам четко принадлежим. Какой-то нам самим неясный дополнительный фактор. Тысячелетиями мы видим и исследуем его проявления, абсолютно не понимая его сущности. Одна его грань — людская психология. Другая — мышление, способность делать абстрактные обобщения. Третья — язык. Четвертая — письменность. И наконец, то, что положено в основу нашего эксперимента. Странная, неуловимая связь между физическим и душевным состояниями человека. Сотни примеров подтверждают ее существование. Врачи с давних пор знают: если больной начинает считать, что ему не выжить, его шансы на выздоровление падают. Беременным женщинам уже много лет говорят — не бойтесь родов. Ваш страх перед болью только усилит эту боль. Известны случаи, когда люди физически старели от сильных переживаний. Смерть, вызванная страхом, описана в сотнях книг и зафиксирована в официальных документах. Связь налицо. И тем не менее она практически игнорируется наукой, несмотря на то что столь родственный нам животный мир не знает подобных прецедентов. Наш эксперимент — это попытка использовать эту связь наиболее практическим способом.
Он говорит, а передо мной идет прямая трансляция из этого сумасшедшего дома, который они называют миром. Довольные люди, притворяющиеся бессмертными, с нелепыми доброжелательными улыбками проходят на экране. «К чему он ведет? — думаю я. — Что это за практическое применение необъяснимого фактора?» Я начинаю смутно догадываться о том, что сейчас услышу, но мое предположение кажется слишком невероятным. Где-то на заднем плане говорит Тесье:
— Все живые существа на планете существуют по одним и тем же законам. Они рождаются, стараются выжить, производят потомство и, наконец, умирают. Смерть является непременным атрибутом жизни. Почему? Никто не знает. Каждую секунду что-то тихо меняется в нашем организме. Сначала период буйного роста, потом затишье, а затем — дряхление и смерть. Отчего наши внутренние часы тикают так недолго? Чем вызваны эти непонятные процессы взросления и последующего старения? Мы не знаем. Но принимаем это как должное. Так уж заведено. Существуют десятки, сотни теорий, но ни одна из них не дает обоснованного ответа на простой вопрос: «Почему?» И тут на сцену выходит этот загадочный дополнительный фактор. Наша связь физического и духовного.
Он умолкает и некоторое время молча смотрит на экран, где двое — юноша и девушка, стоя перед белоснежной скульптурой, горячо обсуждают ее.
— Нехорошо, — бормочет Тесье и недовольно говорит прямо в пульт, прижимая большим пальцем невидимую кнопку: — Передайте Двенадцатому и Второй — поменьше эмоций!
И, не прерываясь, обрушивает на меня правду о своем эксперименте:
— Что, если мы возьмем ребенка и с детства, с первой минуты его существования скроем от него, что человек смертен? А взамен расскажем и покажем ему, что жизнь бесконечна. Что организм должен только прогрессировать, достигать рассвета и оставаться таким вечно. Сработают ли тогда безжалостные часы? Или не знающий о смерти человеческий мозг найдет способ подавить процесс старения, подобно тому как он помогает уверовавшему в свое выздоровление больному идти на поправку? Скоро мы узнаем ответ.
Широким жестом он указывает на экран.
— Как вы уже догадались, перед вами ваш новый мир. Вы попадете в него через три-четыре недели, требующиеся на послеоперационный период. Там вы встретите всех людей, о которых читали в «Книге Творения». Адама, Еву, Первого, Двадцатого — всех. Все, эти люди — такие же актеры, как вы, прошедшие подготовку и сдавшие экзамен. Все, кроме одного. Один человек в этом доме считает мир, описанный в «Книге», настоящим. Он в нем вырос, он в нем живет, это — его единственная реальность. И таким образом, он — единственный взрослый человек на Земле, абсолютно незнакомый с понятием смерти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
