class="p1">Его рев слился с моими, когда он подался вперед, огонь ворвался в меня одновременно с его плотью, все это вместе толкнуло меня в бездонный омут восторга, который казалось поглотит меня. Весь мир сжался до этого момента, звук удара его тела о мое, рыки удовольствия, вырывающиеся из его груди и дыхание такое же учащенное и тяжелое как и у меня.
– Я люблю тебя, Эшлинг. – Сильные загорелые пальцы, которыми он упирался в подушки по бокам от моей головы, превратились в синие когти, кожа на его руках покрылась переливающимися чешуйками, а вокруг нас взметнулось кольцо огня. Я вобрала в себя его пламя и вернула ему с криком, достигнув кульминации, которую он подхватил следом за мной. Наши тела, души и сердца пылали как единое целое в это яркое и бесконечно долгое мгновение, что будет жить в моих воспоминаниях вечно.
А потом я проснулась.
– Твою мать! – выругалась я, как только поняла, что место рядом со мной пустует. Я ударила кулаком подушку Дрейка, борясь с желанием закричать во все горло. По телу все еще прокатывались отголоски полученного удовольствия… но было ли это на самом деле? Или это лишь игра моего взбудораженного воображения? – Черт! Черт бы его побрал!
В дверь ванны, которую Джим объявил своей спальней, поскреблись.
– Что?
– Ты в порядке? – вопросил приглушенный голос Джима.
– Нет! О… гребаный ад!
– Абаддон.
– Ад, – прокричала я, колотя подушку Дрейка.
– Мне можно войти, или вы там во всю обжимаетесь?
– Его здесь нет, чтоб его!
Дверь ванны приоткрылась, и из нее высунулась морда Джима, на которой отражалась почти что комическая настороженность.
– Что случилось? Прошлой ночью вы были как влюбленные голубки. Я думал, Дрейк обрадовался, что у вас будет ребенок.
– Обрадовался, но недоволен тем, что я запретила доктору говорить пол ребенка, – проворчала я, глянув на часы, было довольно рано. Мою кожу все еще покалывало от огня Дрейка, и я схватила покрывало, чтобы растереть им руки. Я покачала головой, удивляясь своей глупости – конечно же произошедшее ночью не было взаправду. Я никак не могла разделить огонь с Дрейком. Раз сцена с перемещением из клуба в нашу постель не вызвал у меня недоумения, то на моменте, когда я смогла разделить с ним огонь, в голове должны были включиться тревожные звоночки. А хуже всего, что если он прибег к помощи снов вместо того, чтобы заняться со мной любовь вживую, значит, он находился далеко отсюда. И ночью, пока я спала, он ушел. – Да, чтоб его!
– Хм, что ж, если тебе больше нечего сказать, пойду-ка я еще посплю, – проговорил Джим, лизнув мою руку. Я погладила его по голове, напоминая себе, что Джим не виноват в моем плохом настроении.
– Ты случаем не слышал, когда Дрейк уехал? Он сказал мне пойти отдохнуть, так как я выглядела уставшей. Но если бы что-то случилось, и он отправился позаботиться о члене клана или же надрать Чуань Жэнь задницу, то сообщил бы мне.
Джим поднял голову от чего-то на полу.
– Похоже, он решил, что тебе и ребенку необходимо поспать. Тут письмо.
Я отпихнула Джима в сторону и подняла белый конверт с эмблемой клана, вскрыла его и зачитала послание.
– Ругаешься как портовый грузчик, – заметил Джим некоторое время спустя, когда мой поток брани иссяк. – Хотя мне понравилась фраза о вонючем склизком помете слизняка.
– Ты прав, он пишет, что не хотел мешать мне отдыхать, сволочь, – буркнула я и, завернувшись в простыню, направилась в ванную.
Джим благоразумно остался сидеть на своем месте.
Я вышла несколько минут спустя, одетая в свой любимый банный халат. Мягкий уютный и бархатный он напоминал мне одеяние викторианской эпохи, но Дрейку совершенно не нравился, потому что, по его словам, слишком много скрывал. Я демонстративно застегнула халат на все пуговицы и двинулась к гардеробу.
– Он написал, что отправился помочь кому-то находящемуся в отчаянном положении. Кому именно, говорить отказывается. Дрейк не знает, когда вернется и предлагает отложить свадьбу на пару дней. Вот мерзавец! Да как он посмел просто исчезнуть, не сказав мне, куда уезжает, или кому собирается помочь, или что вообще он задумал?
– Ага, как он посмел смыться и геройствовать там в одиночку, когда тебе хочется, чтобы он крутился рядом и пускал слюни на твои большие сиськи.
Я предупреждающе зыркнула на демона.
– Не надо трогать мои сиськи. Они совершенно не связаны со столь вопиющим отсутствием доверия, что Дрейк демонстрирует своим поступком. Гад! Я думала наши отношения перешли на ту стадию, когда принято всем делиться. У него не должно быть от меня секретов! Я ведь ему рассказываю абсолютно все!
– Прям все-все? – переспросил Джим, приподнял одну мохнатую бровь.
Я застыла, припоминая пару моментов, о которых умолчала. Я рассказала Дрейку о встрече с Габриэлем, но не о чем мы говорили, так как не хотела, чтобы Дрейк разозлился и пошел выяснять с ним отношения. Это можно списать на желание не обострять отношения с другими кланами, но то, что я приуменьшила влияние темной силы на свою жизнь, так легко оправдать не получится. Он знал, что сила говорит со мной, знал, что я без труда могу управлять ею, но до вчерашней демонстрации в Гильдии не думаю, что он действительно понимал, насколько она могущественна.
«Признай же… я тебе нравлюсь».
Я выругалась про себя, подумав о том, как мог Дрейк воспринять произошедшее. Был ли он обеспокоен, чувствовал ли угрозу, потому что использование темной силы давало мне больше возможностей, чем его собственный огонь, который он оставил мне под надуманным предлогом? Он спокойно радовался, когда ультразвук показал, что следующее поколение зеленых драконов было зачато около полугода назад. И отчитывал он меня с обычной для него учтивостью и высокомерием, установив ряд нелепых правил, начиная с того, что мне нельзя поднимать ничего тяжелее десяти фунтов и заканчивая категорическим запретом на посещение собраний синих драконов.
Атмосфера немного накалилась, когда я сказала, что думаю об этих дурацких правилах, однако к тому времени как он проводил меня в нашу комнату, мы пришли к компромиссу, согласно которому он прекращает меня душить своей опекой, а я не поджигаю ему волосы, пока он будет спать.
А потом он по-тихому свалил ночью и наслал на меня самый горячий эротический сон за всю мою
