Все. Он снова в лаборатории. Сквозь клубящийся дым Карн увидел, как мастер и Баррин суетятся над воющим пультом управления. Над головой Прототипа тряслась в агонии машина времени, из ее боковых панелей сыпалась сажа.
Машина разрушалась.
Легкий шар в основании установки лопнул, расплескав во все стороны смертельные красные лучи, превращавшие в пыль и угли стены и окружающие предметы. В том месте, куда они попадали, появлялась дыра, и дыр этих становилось все больше. Лучи уже вырывались в коридор. Они пронзили все здание и проникли сквозь главную стену в саму Толарию, чтобы разорвать ее на части. Карн стоял в эпицентре хаоса и кошмара, в сверкающем конусе света.
Раздался взрыв.
Красные лучи внезапно исчезли. Исчезли все цвета мира и даже сама темнота. В этот момент возник свет, настолько яркий, словно он излился из центра солнца. Послышался хруст разрушения, как если бы лопнул кристалл. Нарастающий звенящий гул сменился чудовищным раскатом грома, и, если бы при этом появилась молния, она смогла бы расколоть весь мир на тысячи кусков.
Воздух на мгновение застыл, смесь газа и энергии вырвалась наружу. Стены исчезли, как и все, что могло исчезнуть. Ад сверкающим кольцом вырвался как раз из того места, где стоял Карн, превращая в пыль камень, сталь и стекло. Кольцо стремительно разрасталось во всех направлениях, сметая с лица земли корпуса академии.
Ударная волна вырвалась за крепостные стены, неся за собой шлейф металлических и каменных обломков, сметающих все на своем пути. Тысячелетние деревья падали. Свежую зелень и цветы поглотило пламя. Облака пыли и золы кипели над содрогнувшимся лесом.
Огонь достиг моря, и вокруг всего острова вода закипела на глубину пяти морских саженей. Светопреставление докатилось и до неба. Облака разметало в разные стороны. Океан колебался, пробуждая приливы и отливы, волны которых разрушили прибрежные деревни на расстоянии двухсот миль. Ничего подобного не случалось со времен Аргота.
Произошел взрыв, порожденный тем же безумием того же человека.
* * *
Урза пребывал вне катастрофы. Он находился около машины времени в кульминационный момент, когда все взорвалось. Мастер сконцентрировал всю свою нечеловеческую волю, чтобы устоять против мощи разрушительных волн. В то время как все вокруг превращалось в пыль, он постепенно становился воплощением чистой энергии, вновь и вновь растворяясь в волнах грандиозного шторма.
Наконец он не выдержал и рискнул выйти из круговерти разрушения, чтобы попытаться спасти тех, кого можно было спасти.
Маг Баррин оказался первым. Да, серебряный человек сделал то, ради чего его посылали в прошлое. Он предотвратил вторжение фирексийцев, хотя сам факт существования другой петли времени был столь же труден для понимания, как был труден для понимания сам Урза. Затем мастер спас еще пятерых ученых и восьмерых учеников. Он вырвал их из хаоса и переместил в пространстве. Они не пережили бы путешествия в человеческом облике, и, зная это, Урза в одно мгновение превратил их в каменные изваяния, способные переносить подобные нагрузки. Позднее он вернет им человеческий облик. Когда придет время. Когда будут силы.
Лучи– убийцы струились поверх голов Урзы и группы каменных статуй. Неимоверными, мучительными усилиями мастер рассеивал пыль вокруг. Урза быстро продвигался через смерч. Он смог подняться и забрать с собой остальных. Теперь они были… где?
Тихий ветерок легко нес по зеленому солнечному склону запах вереска, гуляя вокруг четырнадцати каменных статуй. Урза спас себя и еще четырнадцать человек. Это означало, что больше двухсот жителей Толарии были оставлены им на погибель. Возможно, захватчики нанесли бы меньший урон, но они убили бы Баррина и захватили все изобретения Урзы, включая машину времени. Да, это была разумная сделка. Спаслось пятнадцать человек, включая его самого. Его труды не попали в лапы фирексийцев. Да, это была очень выгодная сделка.
Оставшиеся в живых толарийцы безмолвно замерли на ласковом ветру. Единственное огромное дерево, раскинувшее свою крону на вершине зеленого холма, шелестело листвой. Здесь только оно дышало ароматным воздухом.
Урза снял с себя последние заклинания, поддерживаемые до последнего момента. Акт спасения завершился. Находиться в таком напряжении становилось невозможно. В тот день мастер совершил последний настоящий подвиг, сумев превратить Баррина обратно из статуи в человека.
Камень стал костями, мускулами и кровью. Пробудившись от страшного сна, Баррин с изумлением озирался по сторонам, округлив карие глаза. Затем, заметив Урзу, он заспешил к нему по высокой траве.
– Где мы?
Урза сокрушенно покачал головой:
– Я не знаю.
Кивая, Баррин набрал в легкие побольше воздуха и огляделся по сторонам. Под безоблачным небом на холмистой местности стоял монастырь.
– Почему мы здесь?
Тень пробежала по лицу Урзы.
– Толарии больше нет. Машина времени взорвалась. Мы – все, кто остался в живых.
В изумлении маг открыл рот и с ужасом посмотрел на тринадцать фигур, выстроенных в ряд, подобно надгробным памятникам на забытом кладбище.
– Только мы? Всего четырнадцать?
– Пятнадцать, – строго поправил Урза. – Ты, я, пять преподавателей и восемь учеников.
Баррин сел, обхватив колени, в глазах его появилось отчаяние.
– А остальные?
Урза моргнул. Ему не нужно было моргать, так же как ему не нужно было дышать, но эти старые человеческие привычки проявлялись всякий раз, когда его посещали тревожные мысли.
– Почти все погибли. Некоторые, возможно, живы, завалены обломками. Но большинство, скорее всего, погибло.
Взгляд Баррина замер, он тяжело дышал:
– Мы должны вернуться. Мы должны спасти всех, кого можно спасти.
– Телепортация. Если, конечно, ты умеешь пользоваться этим заклинанием. Некоторое время я ничего не смогу делать, – мрачно произнес Урза. – Я выжат как лимон. Мне необходимо отдохнуть и набраться сил.
– Я не знаю никаких заклинаний по телепортации! Никогда не думал, что мне это понадобится, – взорвался Баррин. – Каким угодно способом мы должны отправиться обратно и попытаться спасти тех, кто, возможно, выжил.
Тело Урзы уже начало исчезать, черты его изменились. Два камня, что были его глазами, мерцали огнем смерти и опустошения. Донесся его слабый голос:
– Мы найдем их, когда придет время… тех, кто покинет остров этой ночью. Любой, кому не удастся это сделать, к утру погибнет.
* * *
Карн поднимался по наклонной, подрагивающей плите известняка Часть ее была завалена щебнем. Внизу, освещенные языками бушующего пламени, в надежде и ужасе, кричали люди. Карн поднял край камня на фут от земли, и два молодых ученика выбрались из-под завала. Серебряный человек приподнял камень еще выше. Пожилой ученый с кровоточащей раной головы выполз на поверхность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
