– Поздновато они нашлись, – сказал Фесс, смотря в глаза собеседнику.
– Что поделать, чем богаты, тем и рады, – холодно ответил первосвященник, не опуская взгляда.
– Но заявление Вашего святейшества о том, что мы «не враги», плохо соотносится с моим нынешним положением. – Фесс постарался вложить в слова побольше сарказма.
– Всему своё время, дорогой мой некромант. Итак, ты требуешь отпустить ту, кого ты безо всяких на то оснований именуешь «дочерью». Она не может являться…
– Какая разница! – зарычал Фесс.
– Большая. Будь она твоей настоящей дочерью, кровь её дала бы нам большую власть над тобой.
– Будто нельзя взять у меня? – поднял брови некромант. – Хотя нельзя сказать, что подобного рода заклятья уж настолько необоримы. В конце концов отец Этлау в прошлый раз…
– Отец Этлау, – перебил Фесса архипрелат, – убедил всех, что хранить даже частицу плоти или каплю крови Разрушителя смертельно опасно для Аркина. Потом он добился постановления Курии о твоей казни. Мы согласились – тогда никто не дерзал ему возражать. В этой связи хранение артефактов стало неактуальным. Хотя, конечно, для академических исследований они, возможно, и пригодились бы…
Первосвященник, похоже, ужасно любил поговорить. Даже со смертельным врагом.
– Святой отец, – не слишком вежливо прервал его Фесс. – Давайте ближе к делу. Я вам зачем-то нужен? Очень хорошо. Освободите мою дочь, дайте ей безвозбранно покинуть Аркин – и тогда я буду говорить. Нет – можете сразу звать палачей. В прошлый раз я говорил это отцу Этлау, повторю и сейчас – вне зависимости от умения ваших заплечных дел мастеров я могу умереть в любой момент. Просто прикажу себе, и всё.
– Я знаю, – спокойно сказал собеседник некроманта. – Не стоит подозревать меня в невнимательном чтении протоколов того приснопамятного следствия.
– Кстати, – усмехнулся Фесс, – освободить мою дочку и в ваших же собственных интересах. Если она не окажется на свободе в самое ближайшее время, моя армия пойдёт на штурм Аркина. И тогда Святому городу, боюсь, несдобровать.
– Да-да, догадываюсь, – кивнул первосвященник. – Твоя армия. Кровожадные поури и новоподъятые зомби. Да, драка будет кровавой. Негаторы магии их так просто не остановят.
– Они их никогда не останавливали.
…Работай языком, мели всё, что угодно, спорь, соглашайся, снова от всего отказывайся… Как угодно, но тяни время, и в конце концов этот старикан непременно проговорится.
Но первосвященник попадаться на крючок явно не собирался.
– Некромант Неясыть. От имени Святейшего престола и Аркинской курии я, недостойный слуга Спасителя, Его милостью ставший архипрелатом Святой матери нашей, великой Церкви Его, имею предложить тебе следующее. – Он воззрился прямо в глаза Фессу. – Распря между тобой и Святой Инквизицией прекращается, и обвинения снимаются. Ты совершенно спокойно, свободно безо всяких препятствий… – архипрелат сделал выразительную паузу, – покидаешь наш мир. Отправляешься себе домой. Если это в твоих силах – берёшь с собой тех, кто захочет и сможет последовать за тобой. Но самое главное, – священник даже наклонился вперёд, впившись взглядом в Фесса, – самое главное, ты покажешь нашим мастерам Святой магии способ, которым можно покинуть Эвиал. Если ты и впрямь страшишься мести Западной Тьмы, то там она тебя не достанет. Собственно, я не очень понимаю, почему ты до сих пор оставался здесь… Сделай это – и ты свободен. Ты, твоя дочка, твои друзья.
– Мои друзья мертвы, – сердце Фесса сильно колотилось. – Неужто святые отцы решили, что битва с Западной Тьмой проиграна и им осталось только бегство?
– Твои друзья живы, – с мягкой настойчивостью прервал его первосвященник. – Мои магистры способны вернуть им жизнь. Впрочем, разве бывший отец Этлау не провёл демонстрации? Мы прочли его заклятье.
– Этлау показал мне три неплохо сохранённых магией тела. Своей силой он заставил одно из них шевелиться и обрести подобие жизни, – отчеканил Фесс, изо всех сил стараясь казаться сейчас невозмутимой ледяной глыбой. – Большего я не видел. Докажи мне, что они живы, первосвященник. И, кстати, почему же вы тогда не оживили их давным-давно? Чего ждали? Моих вопросов?
– С твоими друзьями гораздо проще, когда они пребывают в своём нынешнем состоянии, – поднял бровь священник. Очевидно, Фессу предлагалось считать это шуткой.
Воцарилось молчание. Архипрелат спокойно ждал, некромант лихорадочно размышлял. Да, он давно уже не просто Неясыть, неведомо как попавший в неведомо какой мир. В конце концов, сумели же отправиться отсюда Домой (хочется верить!) Император и Сеамни. Правда, нельзя забывать и о помощи вампира Эфраима… Да и Клара как-то ведь пробралась сюда, и едва ли с намерением провести тут остаток дней. Но он сам и помыслить не мог о том, чтобы отправиться обратно, искать дорогу в Долину. Пока в Эвиале остаётся Сущность, пока по нему гуляет Салладорец – как он может уйти?..
Тем не менее решение так и не приходило.
Негатор магии задавил бы любые попытки Фесса освободиться.
– А если я откажусь?
– Тогда ты останешься в наших катакомбах навсегда, – лучезарно улыбнулся архипрелат. – Я прекрасно помню «Анналы Тьмы», их грозное пророчество, и потому ты, конечно же, не умрёшь. Будешь жить, сколько отмерил тебе Спаситель, потом – тихо скончаешься, если на то будет Его воля, или же нет – если, скажем, в твоих мирах облечённые человеческой плотью не умирают вообще от телесных немощей. Тебя поместят в нормальную, сухую камеру, мэтр Неясыть, будут кормить. Но негатор магии останется подле тебя навсегда. Мне известно, как ты владеешь оружием. Можешь не сомневаться – кандалы с тебя не снимут никогда. Вообще никогда. Никто не собирается мучить лично тебя, мы просто примем необходимые меры предосторожности. Да, я знаю, есть мнение, что «Анналы» неверны, что там содержатся… гм… недостоверные положения. Но рисковать никто не станет. В наших подвалах места хватит на всех, дорогой мой мэтр. Ну и, конечно, в случае твоего отказа ничто не помешает нам применить к твоей спутнице весь пыточный арсенал наших дознавателей. Опять же, без малейших гнева или злобы – а исключительно для пользы дела. За эти грехи я, бесспорно, отвечу перед Спасителем; но, полагаю, смогу хотя бы частично оправдаться всё тем же принципом меньшего зла.
Фесс выслушал эту тираду, сохраняя – по возможности – совершенно бесстрастное выражение. Проклятый святоша оказался прав, совершенно прав. Ловушка, в которую угодил некромант, вышла похитрее прежних. Этлау… им владели страсти, мнил себя новым Мессией, самое меньшее, а оказалось, что он – всего лишь кукла. Неважно, как это на самом деле, главное, что отец-экзекутор сам, похоже, уверовал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
