Нум молниеносно отпрянул назад, схватил запасную острогу с острым костяным наконечником и ударил ею прямо по ноздрям косматого хищника.
Ярость медведя была неописуемой. Выбросив вперед обе лапы, он рванул когтями обнаженную грудь противника. Нум пошатнулся от удара и упал навзничь в воду. Бурное течение подхватило его и бросило на возвышавшийся посреди реки обломок скалы. Ухватившись за него руками и ногами, Нум высунул голову из воды и увидел Абахо, бежавшего к медведю так быстро, как только позволяла ему больная нога. В руках у Мудрого Старца было тяжелое дубовое копье.
Медведь, по-прежнему стоявший на задних лапах, был раза в полтора выше рослого Абахо и раз в десять сильнее его. Глядя на этого смелого человека, размахивавшего оружием и испускавшего воинственные крики, хищник на мгновение замер в нерешительности, видимо соображая своим неповоротливым умом, что ему делать дальше.
Воспользовавшись этим мгновением, Як выпустил ухо медведя, подтянулся чуть повыше и, распластавшись на огромной морде чудовища и закрыв ему своим телом глаза, вцепился зубами в его мокрый черный нос.
Долина Красной реки огласилась ужасным воплем. Медведь широко разинул свою зловонную пасть, длинный розовый язык свесился из нее, извиваясь, словно змея. Подняв к голове лапы, хищник пытался ощупью сорвать и сбросить с нее маленького волка.
И тогда Абахо, подбежав к ослепленному хищнику, страшным усилием своих худых, старческих, но еще крепких рук вонзил копье прямо в сердце чудовища.
![]()
Медведь рухнул как подкошенный, увлекая волчонка в своем падении. Як покатился по земле, но тут же вскочил на ноги и с торжествующим лаем закружился вокруг поверженного врага.
Он был свободен, ничто не удерживало его. Он мог убежать и вернуться в лес, к дикой и привольной жизни. Нум с трудом выбирался из воды и не стал бы догонять его. Абахо вообще не мог бегать. Но Як даже не подумал воспользоваться долгожданной свободой.
Он кинулся к молодому хозяину, затем подскочил к Абахо, потом снова к Нуму и так бегал между ними обоими до тех пор, пока старик и мальчик не очутились рядом. Волчонок увидел, как они упали друг другу в объятия, и, подбежав, уселся у их ног, тихонько повизгивая, чтобы напомнить о своем присутствии.
Нум нагнулся к маленькому волку, протягивая ему обе руки. Як позволил хозяину ласково поднять себя с земли. Мальчик порывисто прижал своего нового друга к израненной груди. И кровь, обагрявшая тела обоих, в первый раз смешалась вместе.
Так был впервые заключен дружественный союз между человеком и волком. И дружбе этой, скрепленной кровью, суждено было стать нерушимой на все последующие времена.
XI
БОЛЬШИЕ СТУПНИ
Шкура черного медведя, распяленная на шестах у входа в пещеру, сохла под горячими лучами солнца, и Нум уже думал, через день-другой заняться ее выделкой, как вдруг уединенную жизнь двух отшельников нарушило неожиданное посещение.
Весенняя пора была на исходе, и лето вступало в свои права. С каждым днем Абахо и Нум все пристальней и тревожней всматривались в глубину долины, ожидая, что из-за пышных зарослей вдруг покажутся разведчики, посланные Кушем.
Но дни проходили за днями, не принося никаких известий о судьбе племени Мадаев.
Нум совсем пал духом. Он окончательно уверился, что Мадаи, спасаясь от землетрясения, заблудились в снежном буране, который начался на следующий день после их бегства, и погибли все до одного. Абахо старался как мог развеять его мрачные мысли.
— Твой отец осмотрительный и храбрый человек, — говорил Мудрый Старец, — и Мадаи, предводительствуемые им, несомненно, достигли пещер, где обитают Малахи. Ты знаешь, что до них всего шесть дней пути. Для наших соплеменников такое расстояние даже в самую лютую пургу не страшно.
Нум печально качал головой. Он сильно сомневался, что отец жив. А Мамма, а близнецы, а маленькая Цилла?
— Я думаю, — отвечал Абахо, — что Мадаи прожили всю зиму впроголодь и, едва дождавшись весны, откочевали на юг, в наши охотничьи угодья, чтобы пополнить запасы пищи, как мы это делаем каждый год. Осенью они непременно вернутся сюда, вот увидишь!
Нум недоверчиво смотрел на Мудрого Старца.
— Как только ты сможешь ходить, Учитель, — говорил он, вздыхая, — мы отправимся к Малахам и все разузнаем.
Абахо не хотелось огорчать мальчика, но в глубине души он был убежден, что Малахи, так же как и Мадаи, давно откочевали на юг и пещеры их стоят пустыми. К тому же Мудрый Старец подозревал, что плохо сросшаяся нога не позволит ему преодолеть тяжелый путь через холмы и ущелья, отделяющие стоянку Мадаев от их ближайших соседей.
Старик и мальчик проводили долгие часы на берегу реки, напряженно глядя вдаль. Им так хотелось снова увидеть друзей и близких, снова зажить повседневной, привычной жизнью родного племени. С тоской вспоминали они охотничьи и боевые песни Мадаев, их танцы и пантомимы, изображавшие радость или горе, веселые трапезы и мирные вечерние беседы, когда все члены семьи собираются вокруг пылающего в пещере костра. Ах, какое это счастье — чувствовать, что ты не один в целом мире, отрезанный от всего, что тебе близко и дорого, видеть вокруг знакомые лица и слышать другие голоса, кроме собственного!
Абахо больше не уединялся в Священной Пещере, не украшал ее стены новыми изображениями. Длинный путь по подземным залам и коридорам был утомителен для его больной ноги, но, главное, Мудрый Старец не ощущал в себе священного огня творчества.
Нум сидел, погрузившись в печальные думы. Як лежал рядом, положив голову ему на колени.
В такие минуты преданная любовь маленького волка была особенно дорога мальчику. Як словно понимал грустное настроение хозяина и пытался по-своему утешить его. Волчонок уже жалел о том времени, когда Нум целыми днями Поддразнивал его и смеялся над ним! Теперь Як охотно разрешил бы молодому хозяину подергать его за уши и даже готов был добровольно плясать на задних лапах, лишь бы вызвать хоть тень улыбки на лице мальчика.
Но Нум только рассеянно поглаживал голову своего четвероногого приятеля, по-прежнему устремив глаза на далекий горизонт.
Абахо мучили другие заботы. Он знал, что лето проходит быстро, и, если Мадаи осенью не вернутся, они с Нумом рискуют остаться на зиму без достаточных запасов пищи. Вяленой рыбы у них, правда, будет вдоволь, хватит и каштанов, за которыми Нуму придется ходить осенью в ближайший лес под охраной своего верного волка. Но всего этого, конечно, далеко не достаточно для того, чтобы встретить во всеоружии вторую суровую зиму.
«Как только лето кончится, — думал Абахо, — Нум должен отправиться один к пещерам племени Малахов. Они скоро возвратятся с юга, из своих охотничьих угодий. Дикие звери не осмелятся напасть на мальчика в пути, если Як будет рядом с ним. Малахи, конечно, окажут нам помощь. Мы не можем оставаться здесь еще одну зиму… Но надо будет ждать до последней минуты, на тот случай, если Мадаи все-таки вернутся…»
Однако с каждым днем Абахо терял надежду на их возвращение, и Нум со страхом всматривался в осунувшееся лицо Учителя. Тоска по родичам словно проводила по этому лицу резцом все новые и новые морщины.
Как-то под вечер, ясным осенним днем, Нум ловил раков на берегу Красной реки, ловко переворачивая подводные камни и коряги, и вдруг услышал тревожное восклицание Абахо, полулежавшего, как обычно, в своем гамаке на гребне частокола.
Нум пулей вылетел на берег и взбежал по крутому откосу. Як несся за ним по пятам. После случая с пещерным медведем они научились мгновенно кидаться под защиту частокола, не теряя времени на праздные вопросы.
Лишь очутившись в безопасности и убрав лестницу, Нум, задыхаясь от волнения, спросил:
— Что? Что случилось, Учитель?
Дрожащей рукой Абахо указал на юг:
