Настроения не было, от слова совсем, поскольку вчерашний инцидент произвёл настолько неизгладимое впечатление, что мне впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Впечатление было настолько сильным, что я, не сомневаясь, распечатал дома стоявшую в загашнике бутылку коньяка, чтобы поправить пошатнувшееся душевное равновесие. Сидел, пил, думал, жалел себя, снова пил, снова думал, что делать со своей жизнью, с этой треклятой дверью с дыркой. Когда оставалась всего треть бутылки, позвонил Нойман. Так захотелось высказать всё, что я думаю, но даже затуманенная алкоголем голова не позволила мне сказать лишнего, или, не дай бог нагрубить. Инстинкт самосохранения, мать его.
Убедившись, что я всё-таки принял правильное решение, он отключился, напоследок посоветовав много не пить. Естественно я это проигнорировал, в одиночку добив бутылку с алкоголем.
А утром был ад.
Я даже не мог вспомнить, когда мне было настолько плохо. В жизни так не напивался. Но как бы это странно ни звучало — это помогло «перезагрузиться», наполнив мрачной решимостью и желанием поскорее всё закончить. Я всё-таки выполню то, что от меня требовалось. Потому что — просто нет выбора.
Утро было омрачено ещё одним фактом. Мозг подкинул здравую идею, до которой вчера, находясь в шоковом состоянии, я не додумался. Запоздало рассудив, что, если было оружие и пулевое отверстие, то обязательно должна быть сама пуля. Мысленно проведя траекторию, я подошёл к стене, где она, по логике, должна была застрять. А её не было. Была вмятина в обоях и дырка в штукатурке до самого́ кирпича, а пули не было. Второй раз за эти сутки я похолодел. И я даже не знаю, вытащили её сразу, или пока я спал, накачавшись коньяком.
Мне наглядно продемонстрировали возможности и варианты развития событий. Довольно доходчиво.
«Со щитом, или на щите!». Именно так сказал Нойман.
Тяжело вздохнув, и дав себе зарок больше не пить, я полез в капсулу.
И вот сейчас я валялся на песке, вполглаза наблюдая за тем, как Поляна учит блондинку чувствовать Силу. Лиэль бы успокоиться маленько, поскольку ещё чуть-чуть и у неё от злости пойдёт пар из ушей. Это было хорошо заметно по её дёрганным движениям и отрывистым репликам. Поляна, как настоящая наставница была олицетворением терпения, полностью игнорируя все ужимки блондинки, монотонно поясняя ей её ошибки, раз за разом повторяя правильную последовательность действий.
Вспомнив своё недолгое обучение у Мэтра, я со злорадством подумал, что именно такого наставника её сейчас нужно, чтобы «вправил» мозги на раз-два. В тренировочной комнате она быстро бы гонор сбавила, побегав от песчаных псов.
До сбора группы оставалось всего два часа, и я решил осмотреться, пройдясь по деревне, которая продолжала жить своей неспешной жизнью, но экскурсии не суждено было сбыться.
— А ты куда это собрался? — голос Поляны заставил меня удивлённо оглянуться.
— Ты мне сейчас?
— А кроме нас здесь ещё кто-то есть?
Я подошёл к ним и присел рядом.
— А что мне нельзя пройтись? К чему эти вопросы?
Я честно не знаю, как можно настолько ехидно глянуть на меня одним открытым глазом, но блондинке это удалось. А ещё она торжествующе улыбнулась.
А чего это она скалится так радостно? Съела может что-то не то?
— Когда ты собираешься становиться сильнее? — признаюсь, вопрос травницы застал меня врасплох. — Или ты решил постоянно испытывать свою удачу?
Это она что, намекает на мой низкий уровень?
— Собираюсь. Для этого нужны, — я замялся, не зная, как объяснить «неписи», что нужно прокачиваться, — битвы. Да. Славные битвы нужны.
— Славные битвы говоришь? — скепсис на её лице был осязаем. — Лиэль, не хочешь провести тренировочный бой с этим молодым, уверенным в себе, дроу, который жаждет славных битв?
— С удовольствием, — она будто ждала этих слов, настолько быстро вскочила.
Понятно. Сговорились.
— Так, прекращайте балаган! Что вы от меня хотите?
— Передумал? — лёгкая улыбка Поляны настораживала. — А почему?
— Почему? Да она же меня размажет сейчас со своим пятьдесят третьим уровнем… — и я резко прикусил язык.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты не переживай. Мы прекрасно знаем, что пришлые, вроде тебя, пытаются поставить себя по ранжиру, присвоив какие-то уровни себя, а затем и нам. Это не ново. Вопрос в другом. Зачем вы это делаете?
— В смысле? Чтобы правильно оценивать свои возможности, вступая в схватку!
— Хорошо, допустим. Обычный комар у вас какого уровня? Примерно хотя бы.
— Ну, первого, — я не до конца понимал, куда она клонит.
— Хорошо. А у тебя какой уровень?
— Двадцать девятый.
— А теперь представь, что тебя укусил комар, но ты не можешь дотянуться, поскольку укусил он тебя в спину. Понимаешь? Пока ты попытаешься его прихлопнуть, он улетит. Причём улетит, получив то, за чем прилетал. Твою кровь и свою еду.
— Глупое сравнение, на самом деле. Ну, укусил он меня и что. Всё равно я сильнее, поскольку я его могу прихлопнуть с одного удара.
— А почему же не прихлопнул, — сощурилась травница. — Ты же сильнее.
Ну давайте, начинайте «втюхивать» мне основы китайской философии о мухах, паутинах, соломинках и верблюдах.
— Потому что мне не нужно его прихлопывать. Я сильнее, добрее и вообще… — взмахом руки я показал степень своей доброты, надеясь, что она поняла.
Не поняла.
— Глупее, да?
— Слушай, Поляна, вот скажи честно, что ты хочешь получить от этого разговора? В чём ты меня сейчас пытаешься убедить, и что вам от меня нужно? Ты же не зря затеяла это, — я ткнул пальцем в блондинку. — И вы уже о чём-то договорились за моей спиной!
— Что только не придумает, чтобы увильнуть от схватки, — обиженный голос Лиэль мог обмануть кого угодно, только не меня.
— Всё просто и непросто, Белый, — травница скрестила ноги, усевшись поудобней на песке. — Тебя же так называют твои друзья?
Охренеть! Вот и разлетелся очередной миф о «заскриптованых неписях».
— Называйте, как удобно. Вы же до этого не заморачивались? Нелюдь, клякса ушастая, пришлый, как там ещё? — позволил я себе толику сарказма.
— Ты тоже до этого не заморачивался. А потом взял и спас меня и Лиэль. Я не знаю ни одного пришлого, который рискнёт всем, чтобы вступиться за жителей этого мира.
— Если бы я умер, то возродился через пятнадцать минут. Ничем я не рисковал, — пробурчал я.
— А ответь на один вопрос. Ты когда-нибудь горел заживо?
Меня передёрнуло:
— Конечно нет, ты что ерунду такую несёшь?
— Тогда тебе не понять, о чём я говорю. Просто скажу — спасибо. Долг Жизни я на себя вешать не буду, поскольку вам нет смысла её спасать. Я найду чем тебя отблагодарить, — серьёзно пообещала травница.
— Тебе нужно понять одну простую истину. Возможно, я сейчас скажу глупость, по твоему мнению, но это не так, на самом деле. Хорошо её запомни, — Поляна вытянула руки перед собой, ладонями образовав лодочку, в которой затеплился язычок багрового пламени.
Он постепенно разгорался, а я не мог отвести глаза. Вот его очертания размазались и, расплывшись, огонёк превратился в багровое облако, которое всё больше увеличивалось в размерах.
С изумлением я увидел, как внутри зародилось движение, постепенно обретали чёткость силуэты, непрерывно движущиеся внутри марева.
Вот она убрала руки, оставив марево колыхаться в воздухе.
Я прозевал, тот момент, когда травница поднялась и подошла ко мне сзади. Коснувшись кончиками пальцев моих висков, она прошептала:
— Контроль, Самосовершенствование и Талант. Последнее у тебя уже есть. Смотри внимательно.
* * *
— Киара, у меня ничего не получается! — капризно произнесла коротко стриженная девочка, смешно взмахнув руками, с которых на землю упали едва светящиеся искры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И не получится, пока ты не будешь меня слушать, — лицо пожилой женщины в белоснежном одеянии озарила добрая улыбка. — Ты же постоянно жалуешься, вместо того, чтобы дальше продолжать совершенствоваться.
