даже знала, каким образом он это делает. Использует часть способностей при свидетелях, а частью, совершенно неизвестной и непонятной, лишь… что-то делает. Выбить ямку в асфальте, испортить светофор, наградить целое здание людей головной болью, сломать канализационные трубы в милицейском участке. Она производила сотни неявных изменений, заставляя каждое новое «дерево вероятностей» рассыпаться в сознании у Юли. Но, к счастью, мама знала, что нужно «Стигме» и без способностей Прогноста.
Срочная отправка объекта первого приоритета с наиболее эффективным в боевом плане сотрудником — целиком и полностью укладывалась в логику майора. Это знала и сама Окалина и те, кто играл против неё.
— Как ты думаешь, мам… они знают, что Витя нестабилен? — осторожно спросила призрачная девушка, подлетая к огромной блондинке ближе.
— Почти уверена в этом, — тяжело уронила женщина, а затем, проведя по лицу руками, встряхнулась, как выходящий из спячки медведь, — Юля! У нас каждая секунда на счету! Как только поймают Данко и Витю, они вернут агента в город! Вернут обязательно!
— И, скорее всего, приступят к попыткам устроить на меня покушение, — понятливо кивнула девушка, — Скорее всего, даже двойное — «поле мертвеца» и что-нибудь еще. Но я не смогу быть в курсе событий, если меня увезут, мам.
Уехали лишь шестеро призраков-ученых. Дочь майор оставила при себе. В строжайшей тайне.
— А тебе и не надо никуда уезжать, — ухмыльнулась блондинка, — Мой старый кабинет, как оперативный штаб, тебе будет куда удобнее, чем этот закуток, а уж пробраться к нему после того, что наворотил твой Витя…
Точно. Ей же не нужен воздух. Она просочится по разорванной Витей вентиляции до самого низа, проход за ней заблокируют и, можно сказать, всё.
— Я дам тебе коды активации самоподрыва здания, — мать явно воодушевилась происходящим, — Запасное устройство подрыва у меня в столе. Просто взведешь его и, если кто-то к тебе проникнет, уронишь на вас обоих всё здание. Мы тебя откопаем.
Отличный план, мама. Эффективный. Отчаянный. Наиболее правильный. Такой матерью не гордиться не получается, даже если она послала твоего любимого прямиком в западню. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Витя, родной, попробуй подольше поводить за нос эту сверхнеогенку! И останься с девчатами в живых!
Интерлюдия-секундо
— Нахер иди, — хмуро пробурчала Машка в трубку чудом уцелевшего спутникового телефона, спасенного ей в последнюю минуту, — Умник х*ев. И не сворачивай, слышь? Вы мне четко сказали, что больше ста кило этот хер поднять не может. А если и поднимет, то далеко не унесет! А он на моих глазах, слышь⁈…на моих глазах! Шутя! Четверых утягал! Лихо! Легко! Слышь⁈ Че ты мне там бормочешь? Я ваще не знаю, где нахожусь… где-то в пустыне или как-то так. Наводитесь, давайте, забирайте. Уррроды!
Злобно вдавив кнопку отмены звонка, девушка прислонилась плечом к огромному булыжнику в ожидании эвакуации. Ей нехило поддувало, но после очень медленного и печального спуска с огромной высоты у какой-то там позёмки шансов усугубить паршивое настроение неосапиантки не было совершенно.
Говно же собачье!
Себя Машка никогда умной не считала, да и не собиралась такой ерундой страдать. Ей вообще, по большей части, все эти мансы были до одного места, но кто ж виноват, что именно она такая вся нужная уродилась и получилась? Ну а тут что? Исполняй да исполняй, всем потом наступит рай.
В последнее она не особо верила, но, когда за ней в Полюшки явились иностранцы, особо не дёргалась и не сопротивлялась. А на кой? Тридцать лет и три года в селе отжила, со всеми перессорилась, под каждым мужиком побывала, из интересу, конечно же, наскучило всё до зубовной боли. Но самой соваться куда-то еще было… боязно. Прикипела она к Полюшкам, не могла найти в себе сил уйти, даже когда ей все бабы вслед плевать начали. Хотя, если подумать, всегда плевали, хоть и исподтишка. Ну а че? Она ж эта, «чистая». Ума, может, и немного, зато спать не надо. Рукодельничала, по дому хозяйничала, а днем училась разному. Сама себе избу поставила новую, мужики охали и дивились, а затем и за уроками приходили… и не только. Скучная жизнь деревенская, а поди, не отпускает.
А тут явились хрены с горы на вертолете, уговаривать начали. Машка с ними и ушла. Вот так, просто. В чем была, в том в вертолет и села. Полетела навстречу новой жизни. Не пожалела об этом даже тогда, когда в неё деревяшки пихать начали. А ведь еще две мымры-«чистых» после такого сдохли, причем давненько… Нет, всё равно не жалко.
Особенно сейчас, когда из вечно сидящей в жопенях мира строптивицы Машка стала главной звездой всей этой дискотеки!
…правда, оказаться с голой жопой в дыре куда круче, чем её Полюшки, она никак не ожидала. Хреновы умники!
— «Он пойдет на переговоры, пойдет на переговоры», — зло пробурчала миловидная девушка с роскошными русыми волосами до поясницы, развевающимися сейчас на промозглом ветру, — Как же! Видела я, как он девок в дырку выдирал! Кровищи брызнуло!
Даже пусть они такие же как она, всё равно надо лютым зверем быть, чтобы людей вот протиснуть. Да и вообще, он за секунду всё понял! Интересно, а на что его рожа похожа? Смазливый небось? Жаль, ей не судьба увидеть, запретили настрого даже на фотографию смотреть. Вот кстати из-за этого, она оба раза не успела среагировать! Сначала там, у «ксюх», не поняла, что он в туманной-то форме, глаз-то у неё нету, потом в самолёте… непривычно же!
Да всё тут непривычно. Подумать только, пацан с горящей головой! Это ж сколько газа сэкономить можно было б! Да будь у неё такой пацан, они б чисто лучинами жили, да с горячим всегда были! Да и этот слизнявый… это просто что-то с чем-то. Ладно там, в той хоромине она маху дала, но как он в себя-то пришёл после «отключалки»? Этого быть не могло, Машка бы точно минут пять валялась! А в самолете… Всё-таки, ненормальные они все, неосапианты, уроды просто какие-то. И она сама ничуть не лучше.
Воспоминание, что такие как она не могут иметь детей, привычно и больно кольнуло девушку. Не помогало даже то, что она теперь могла столько всего! Менять внешность, летать, драться, даже хер себе отрастить, если наскучит! Один, правда, всего, но мы люди простые, сельские, нам и одного хватит!…но дитёнка, конечно, хочется…
— Так, не поняла! — зло рыкнула Машка навстречу зимнему ветру, — Почему меня не забирают?!! Я ж щас позвоню!
Позвонить она не успела. Телефон… нет, не телефон, воздух около аппарата, который сжимала девушка в руке, взорвался со страшной силой, запуская её смятое и поломанное тело в полёт почти на сотню метров, а затем впечатывая в скалу. То, что сползло с камня вертикального на скальное основание, на человека похоже не было совершенно. Однако, такое состояние тела продержалось всего несколько секунд. «Чистая», усиленная неведомым количеством артефактов, начала с сумасшедшей скоростью регенерировать.
Хрипя и кашляя, Машка то и дело била себя, ломая заново, чтобы тело поправило косяки столь масштабного самоисцеления, ругалась, плевалась сгустками крови, и где-то через минуту уже снова стояла на ногах. Голая, окровавленная, злая как скотина. Встряхнулась, поморщилась, а затем сменила облик, вынуждая тело выровнять мелочи, оставшиеся после калечащего удара. Почти привычное дело.
К огромному темному объекту, появившемуся на месте её спутникового телефона, шла уже не крепкая и привлекательная русоволосая деваха с широкими бедрами, а сумасшедше красивая платиновая блондинка, сложенная как богиня… только с могучими сиськами.
Объект же, будь здесь прожекторы для света и опытный человек для оценки, мог быть определен как «проект 633», либо, говоря проще и человеческим языком, как советская подводная лодка дизельного типа, 1951-го года выпуска. В каменистой пустыне огромного заповедника стальное чудовище смотрелось совершенно неуместно, но Машка всё поняла сразу.
— Загубили Андрюху, гады… — тихо всхлипнула она себе под нос, горюя о потере одного из немногих своих хороших знакомых с базы «Стигмы». Эндрю Катавери парнем был простым и приятным, они не раз проводили вместе вечера и ночи, а вот теперь… всё. Он говорил, что следующее перемещение большого объекта его убьет, но относился к этому философски. Они оба знали, что Эндрю был усилен
