Читаем без скачивания Новый Макиавелли - Джонатан Пауэлл

Цель правительства — воплощать в жизнь задуманное. Однако при хорошо отлаженной демократической системе крайне трудно воплотить в жизнь что бы то ни было. Система «сдержек и противовесов» внедрена специально, чтобы препятствовать радикальным переменам, а из тормозов самым надежным, без сомнения, является государственная служба.

Таким образом, осмотрительный премьер-министр должен начинать карьеру с привлечения внимания госслужащих к своей персоне. Маргарет Тэтчер в этом много преуспела. По непроверенным слухам, заняв пост премьер-министра, Тэтчер первым делом потребовала составить документ об участии партии консерваторов в приватизации Британской национальной нефтяной корпорации. Через несколько месяцев ей было представлено стостраничное «размышление на тему» (именно этот неоднозначный термин госслужба применила к запискам, объясняющим, почему приватизация невозможна). Тэтчер в ответ уволила главу госслужбы, Иана Бэнкрофта, а несколько недель спустя получила куда как сжатое «новое размышление на тему» с четким планом приватизации Британской национальной нефтяной корпорации. Не знаю, связаны ли эти два события; не знаю даже, правдива ли сама история; впрочем, если и нет — сам Бог велел ее выдумать.

Что касается правительства Тони Блэра, оно столкнулось с аналогичным проявлением фатализма со стороны государственной службы, причем почти сразу после того, как обосновалось на Даунинг-стрит, 10. Команда Министерства внутренних дел вздумала наглядно, с помощью программы PowerPoint, в красочных графиках, показать премьеру предполагаемый неумолимый рост преступности. На вопрос Тони, почему растет преступность, чиновники отвечали: это потому, что экономика развивается — у криминальных элементов теперь больше соблазнов. Мы только в затылках почесали. Затем я спросил, что произойдет с кривой преступности в случае экономического спада. Будет расти, не смутились чиновники; а как же — ведь людям нужно выживать, хотя бы посредством грабежей.

Сей глубоко въевшийся фатализм — серьезная проблема в «верхнем течении» госслужбы. Я сам в свое время был госслужащим и понимаю, где собака зарыта. Допустим, вы десятилетиями пытаетесь решить проблему, убедились, насколько это тяжело, отчаялись найти внятный ответ и смирились с неудачами; в таких обстоятельствах поневоле станешь с долей цинизма воспринимать энтузиазм свежеиспеченного премьер-министра, который совершенно «не в теме», однако воображает, будто его стратегии — «с иголочки», тогда как на деле они трачены молью. Именно этот цинизм вдохновил Джонатана Линна и Энтони Джея на создание сериала «Да, господин министр» — сатиры на госслужащих, которым в качестве критики предлагаемого министром плана дозволено разве что определение «очень смелый». В этой среде слово «смелый» — не похвала, а предупреждение[61].

Задача госслужащих — оберегать своих министров от попадания в слоновьи ловушки. Госслужащие — люди с опытом, расположение ловушек им известно — чего не скажешь о министре. Поэтому-то министр должен слушаться госслужащих. Однако их негативизм чрезвычайно утомляет министра. Он ищет оптимизма и готовности действовать — а натыкается на перечисления трудностей, сопровождающих каждый проект. Именно по этой причине Тони Блэр помянул шрамы на собственной спине (знаменитая речь в Ислингтоне в 1999 году). Тони пришел к власти, ибо обещал действия — а обнаружил, что бьется лбом о кирпичную стену аргументов «против». Подобные мысли объяснимы, однако это не значит, что их следует высказывать вслух. Госслужащий необходим для помощи в проведении в жизнь предвыборных обещаний; прямые выпады лишь раздражают госслужащего, но отнюдь не стимулируют его пойти на риск ради министра.

Против госслужащих «настроена» сама система; госслужащий порой и хочет, чтобы что-нибудь свершилось, — а не тут-то было. Решение проблемы практически не сулит выгоды отдельно взятому чиновнику; зато, если его попустительством произойдет ошибка, последствия для него будут очень серьезные. Мы пытались изменить эту постыдную ситуацию (один из первых пунктов в нашей программе борьбы с бюрократией). Впрочем, еще ни одного госслужащего не погладили по головке за избавление от той или иной бюрократической меры, усложняющей жизнь (учителям ли, бизнесменам ли — какая разница?); в то же время, если в результате аннулирования такой меры случится неприятность, — все шишки непременно свалятся на госслужащего. Пресса немедленно начнет допытываться, по какой причине упрощен доступ педофилов в школы или как случилось, что невнимание к мерам пожарной безопасности на производстве привело к многочисленным жертвам, и тому подобное. Правительство Блэра в высшей степени несправедливо обвиняют в создании «государства-няньки». Мы всеми силами старались каждого госслужащего простимулировать к изъятию ненужных правил и каждого защитить от возможных обвинений по этому поводу. Мы даже учредили «квоту на бюрократические закорючки» для департаментов — нельзя рисовать новую закорючку, пока не стерта старая. Увы, затраченные усилия едва ли соответствовали результатам. Закорючки громоздятся одна на другую; кажется, рост этого развесистого дерева невозможно остановить. Разве что война или революция произойдет, а иначе с этой накипью ограничений ничего не сделаешь — так и будет закупоривать артерии системы. Не зря же Мансур Олсон назвал это явление склерозом.

Дело не просто в типе мышления среднестатистического госслужащего; дело в наборе его умений. «Верхнее течение» государственной службы до сих пор кишит политическими советниками — а нужны руководители проектов. Помню 1989 год, ужас в глазах моего босса в Министерстве иностранных дел, Джона Фретуэлла: несменяемый помощник министра, оказывается, хочет, чтобы Фретуэлл взял на себя ответственность за бюджет и за подчиненных. Фретуэлл еще использовал яркую метафору: это, дескать, все равно, как если бы нейрохирурга назначили управляющим больницей. В восприятии роли госслужащих Фретуэлл был не одинок.

Осмотрительный правитель на каждое значительное сокращение госслужащих реагирует своей командой, оставляет лучших (с требуемыми навыками) и следит, чтобы этим людям хорошо платили. Такая политика неизменно подвергалась жестокой атаке со стороны «Дейли мейл» — это издание всякий раз, как мы брали высокооплачиваемого эксперта, чтобы рулить добитой бюрократической машиной, обвиняло нас в растранжиривании денег налогоплательщиков. На самом деле наем аутсайдера для работы в подразделении по иммиграционной и национальной политике МВД экономит налогоплательщикам более миллиона фунтов годовых окладов.

Госслужба сродни монашескому ордену — сотрудники поступают туда по окончании университета, а уходят исключительно на пенсию. Мнения там меняются небыстро, о способности к пассивному сопротивлению слагаются легенды. Часть решения проблемы — в ее освещении. Мы ввели пятилетние контракты; по истечении такого контракта госслужащий должен бороться за новую должность либо в системе, либо за ее пределами. Впрочем, взаимодействие с внешним миром все равно самое незначительное, и у подавляющего большинства карьера на государственной службе получается пожизненной. Хорошо бы госслужащий после года-двух функционирования по пятилетнему контракту мог уйти из государственного сектора и поработать где-нибудь на стороне. Параллельно надо привлекать аутсайдеров на короткие сроки работы на государственной службе. Вопрос об оплате требует особого подхода. Для привлечения аутсайдеров нужны оклады повыше нынешних, а для убеждения госслужащих поработать на стороне их пенсии должны приблизиться к пенсиям в частном секторе, т.е. уменьшиться.

Индивидуум, называемый государственным служащим, должен нести ответственность за конкретные проекты — и иметь полномочия их осуществлять. Госслужащих следует награждать за успехи; их же, поименно (а не систему), надо винить в провалах. Цилиндрическая структура каждого министерства сильно мешает проведению реформ; эффективнее были бы межминистерские временные команды, формируемые для решения каждой проблемы, притом с собственными бюджетами; когда проблема решена, такие команды расформировываются.

Идеи не новы, однако для их внедрения требуется некто достаточно смелый. Может, для консервативного управления это не принципиально, ибо его вполне устраивает малоактивное правительство, однако для прогрессивной партии, ожидающей от правительства перемен, все совсем наоборот, ибо прогрессивная партия хочет реформировать систему.

Мы без конца искали новые способы действовать в реальности, а не на бумаге; для решения практических проблем во внутренней политике пытались задействовать навыки управления кризисами, разработанные для ликвидации внешнеполитических кризисов или последствий терактов. Специально для борьбы с участившимися случаями преступлений, совершенных с помощью холодного оружия, Тони учредил Правительственный центр кризисного реагирования (COBR), для чего объединил полицию, суды, МВД и все остальные ведомства, совокупная деятельность которых необходима для того, чтобы на проблемы преступности реакция была столь же быстрая, как и на внешнеполитические кризисы. Тони разрушил бюрократические барьеры между министерствами — и его действия окупились сторицей, кривая преступлений с применением холодного оружия поползла вниз.