– невыносимо. Я извелась, вышагивала из угла в угол, разглядывала пошарпанный потолок. Местами с него сыпалась известь, казалось, здание рушится на глазах.
Время тянулось, откатывалось, не двигалось. Я успела позвонить Марине, сообщить, что все нормально и отправить девчонку домой. Сама же поглядывала на часы, крутила в дрожащих пальцах телефон и ненавидела брата за вранье. Ему хватило смелости прийти сюда, поставить ставки на живых людей, хватило ума взять деньги в долг, а признаться в своих поступках – не смог. Ведь он будущий глава семьи, мужчина. Он должен учиться решать проблемы, а не создавать их.
С каждой минутой, проведенной в четырех стенах, раздражение росло с геометрической прогрессией. В какой-то момент мне стало тяжело дышать. В глазах мелькали вспышки тревоги, я думала про Никиту. Он вышел на ринг, его могут побить. А вдруг… Нет, не надо этого «вдруг». С ним будет все хорошо. Уж не такой он глупый, чтобы рисковать жизнью ради незнакомой девчонки и ее дурака-брата.
Прошло почти два часа, прежде чем дверь снова открылась. Я успела подумать о самом худшем, но надежду все равно не теряла. Она единственная грела душу и не давала свалиться ногами на грязный бетонный пол.
Костей сообщил, что мы с Ваней свободны. Предложил пройти обратно, но я начала слезно умолять отвести меня к Нику. Хотела убедиться, что он не пострадал. Мужчина не проявил эмоций, лишь молча пожал плечами и жестом указал в сторону одной из дверей. Оказывается, она вела в соседний коридор – не здание, а сплошной лабиринт.
Мы прошли вглубь, завернули пару раз и до меня начали доноситься голоса людей, громкая музыка, запах алкоголя и табака.
– Это с ринга, – сообщил Костей, явно замечая мое любопытство.
– Далеко еще? – раздражалась.
– Следующая дверь.
– Он… с ним все хорошо? – спросила дрожащим голосом, останавливаясь в метре от долгожданного места.
– Он выиграл, – ответил сухо Костей.
– Я спрашивала об его здоровье, а не о дурацких победах, – прорычала, сжимая ручки в кулаки.
– Войди и сама увидишь.
И я вошла. Увидела. Испугалась. Нет, не так уж плохо выглядел Новиков. У края губы сгусток крови, видимо разбили, небольшая припухлость в районе правого глаза, и бровь, рядом с которой заметны кровоподтеки. Мне сделалось не по себе, казалось, я начала задыхаться. Сердце бухнуло, стянуло натянутой стрелой. Руки затряслись. Я прикусила губу, внутренность щеки, стараясь не разреветься.
Ему наверняка больно. Из-за меня. Из-за глупого Ваньки.
Однако Никита вел себя… примерно так же, как и в наши предыдущие встречи. Казалось, ему плевать на раны и ссадины, зато интересовало кое-что другое, вернее кое-кто. В этом пустом взгляде так и читалось то самое предложение, которое он ранее мне успел озвучить. Господи! Из-за одной постыдной ночи я превратилась в доступную игрушку что ли? Теперь можно постоянно мне этим тыкать…
С одной стороны я была безумно благодарно за помощь, и конечно, планировала вернуть деньги. С другой, поведение Новикова раздражало. Он вел себя как обаятельный придурок. К нему притягивало магнитом и отталкивало, подобно удару током.
Противоречивые чувства.
В итоге я вышла, вернее, выбежала за дверь. Сердце ходило в груди, прыгало, словно готовилось выскочить. А потом Костей предложил выйти на улицу к Ване. Смысла продолжать находиться в этом убитом здании больше нет, так что недолго думая, согласилась.
Мой глупый брат сидел на ступеньках, потирая ладошки от холода. Изо рта выходили клубы пара, но он продолжал прибывать в неподвижном состоянии. С этой стороны не было ни людей, ни звуков. Как оказалось, у ветхого строения два выхода и мы находились у задней части.
– Уля! – воскликнул Ванька, видимо расслышав шаги. Подскочил, но тут же перевел взгляд на Костея. Тут потоптался пару секунд, а затем, кинув сухое «всего доброго», скрылся за железными дверями, оставляя нас вдвоем.
– Уля, – произнес снова брат, сделал шаг, но я попятилась.
– Как ты мог? – произнесла, еле сдерживаясь, чтобы не надавать ему пощечин. В груди распирало от негодования и злости.
– Я… я не думал…
– А о чем ты думал? О чем, скажи? Там люди, Ваня! – прошипела я ледяным тоном.
– Знаю, но… – мямлил он.
– Знаешь? Ты ставил на людские жизни! Ты вообще в своем уме? Там кто-то умирает, а ты на их смерти пытался заработать!
– Не один я, – воспротивился брат. И тут я не выдержала, ударила его по лицу. Ванька вскипел, ошарашенно глянул в мою сторону. Губы его свелись в тугую нить, а по скулам забегали желваки.
– Не смей, слышишь? – прошептала. – Не смей вести себя так, как те уроды, которые играют чужими жизнями ради денег или развлечения. Ты не такой! Мой брат не такой!
Ваня коснулся ладошкой щеки, которую я ударила.
– Твой брат пытается выкарабкаться из дерьма…
– Ваня! – вскипела я.
– Неплохой способ выбраться из дерьма, малой, – послышалось неожиданно за спиной. Я резко оглянулась и замерла при виде Новикова. Он прикрыл за собой дверь, сжимая в руках спортивную сумку. Одетый. Спортивки, толстовка и расстёгнутая парка. Волосы торчат в разные стороны, и абсолютно пустой взгляд.
– Ты… ты кто такой? Ты из-за моей сестры решил вмешаться? У тебя что шашни с этим? – кинул глупый братец. Мне стало стыдно. Господи! Да как у него вообще язык поворачивается так разговаривать после всего.
– Некрасивое слово, – усмехнулся Никита. – Пошлое, грязное. К шлюшкам больше относится, а твоя ненаглядная сестрица… – он вдруг глянул в мою сторону, и в пустых глаза отразился огонек. Маленький, едва заметный, но такой манящий. Опасный. Порой мы не понимаем, как опасен свет, как сильно может обжечь: оставить ожоги.
– Замолчи, – процедила сквозь зубы. Ване не нужно знать о моих грехах и тайных желаниях.
– Слышишь, ты! – крикнул брат, сделал шаг навстречу к Новикову. Однако тот продолжал смотреть в мою сторону. Не интересовало его ничего вокруг, а уж тем более моей глупый Ванька.
– Подвезти? – спросил Ник, пропуская мимо нечто похожее на наезд от моего брата.
– Нет! – не унимался Ваня.
– Да! – принципиально согласилась. Не знаю, назло ли или потому, что понимала – отсюда нет варианта уехать на своих двоих. Мы будем идти пешком либо очень долго, либо попадем в очередные неприятности.
– Уля, – произнес Ванька, взирая
