Вот почему на протяжении последнего года я, как мне кажется, изменился в определенном смысле слова: впервые взявшись за это дело, я действовал без предвзятости, но не стремился раструбить о своей победе – всегда старался поступать очень осмотрительно… Еще год назад, если бы кто-то спросил меня: «Что ты думаешь о шансах (искусственного происхождения структур в Сидонии)?», я бы ответил: «51 против 49», т. е. дал бы поистине консервативную техническую оценку. Но я всегда неоднозначно относился к этой проблеме… Интуитивно я, пожалуй, чувствовал тут нечто большее, но это было на уровне подсознания. Бай-есский анализ, думалось мне, выявил лишь то, что У меня нет ни одной явной улики вроде «дымящегося» пистолета. Вместо нее есть масса мелких фактиков, которая складывается в нечто целое… В тот момент я уверился в том, что речь идет об искусственных объектах».
ВЗГЛЯНИ НА ТРУДЫ МОИ…
Вдохновленный остатками гигантских статуй Рамзеса II на западном берегу Нила в Луксоре, Перси Биш Шелли[4] (1792—1822) написал поэму «Озимандия» – западающее в память повествование о высокомерии и разрушении. В ней рассказывается о путешественнике, посетившем обломки громадной разбитой статуи «Царя царей Озимандиаса» и прочитавшем на ней: «Взгляни на труды мои, о Высокомерный, и отчайся». Царь в гордыне своей желает, чтобы читатель взглянул на великолепный город, которым он правит, и пришел в отчаяние при виде его величия, но время обратило его труды в прах. Эта строчка обретает значение предупреждения о смертности тем высокомерным правителям, которые, подобно Озимандиасу, считают себя сильнее смерти.
Если бы мы стояли на равнине Сидонии, мы также увидели бы «полупогруженное в песок, разбитое лицо». С такого близкого расстояния мы могли бы разобраться, смотрим ли мы просто на какой-то холм или ощущаем себя пигмеями перед осыпающейся посмертной маской древнего инопланетного Озимандиаса.
Быть может, мы даже смогли бы увидеть его «труды»?
Поскольку, если бы мы пересекли когда-то залитую водой равнину и приблизились бы к древней береговой линии, мы оказались бы на месте, где еще может стоять – хоть и в руинах – город…
Глава 11
СПУТНИКИ «ЛИЦА»
«Лицо» не одиноко на равнинах Сидонии, оно окружено другими аномальными структурами, значение которых, по некоторым мнениям, может в конце концов оказаться большим. Ричард Хоугленд даже предположил: «Если кто-то создал «лицо» с целью привлечь наше внимание, то в этом была определенная логика. Можно ли лучше привлечь внимание к конкретное месту на Марсе для дальнейших исследований?»
В тот день в 1976 году, когда было обнаружено «лицо», Хоугленд находился в Лаборатории реактивного движения. Он пришел туда вместе с другими представителями прессы и, подобно своим коллегам, поначалу поверил «иллюзорной» версии Соффена. Только годы спустя, после более детального ознакомления с изображением, его укусил – как он сам выразился – «клоп Марса». Тогда-то он и припомнил шутливое замечание, сделанное «в тот вечер в ЛРД» одним журналистом: «лицо» подсказывает нам, где мы должны высадиться». Проигнорировав содержащийся в этой фразе сарказм, Хоугленд решил серьезно рассмотреть возможность того, что «лицо» может служить указателем на что-то еще, и приступил к поиску других «памятников» на Сидо-нийской равнине.
БОЛЬШОЙ ГОРОД И ФОРТ
Рассуждая в том духе, что тот, кто создал «лицо», наверняка хотел иметь хороший вид на него, Хоугленд провел горизонтальную линию под углом в 90 градусов к вертикальной оси структуры. Линия привела его к четырем небольшим правильным холмам, расположенным в форме креста, таящим в себе менее заметный центральный холм, находящийся в свою очередь в центре группы из десяти геометрических пирамидальных объектов. Он окрестил эту совокупность объектов «городом» и описал ее так:
«Удивительно прямолинейное расположение массивных структур с вкраплениями нескольких меньших «пирамид» (некоторые из них расположены точно под прямым углом к большим структурам) и еще меньших конусообразных «зданий». Все это скопление имеет размеры 4 на 8 километров – поразительный прямоугольник, состоящий из множества объектов, расположенных под прямыми углами друг к другу, включая выровненные углы и даже «улицы», проложенные примерно с севера на юг».
Самую восточную структуру этого скопления Хоугленд назвал «фортом». Речь идет об объекте с прямыми краями, состоящими, похоже, из двух громадных стен примерно 1,5 километра длиной каждая, соединяющихся на юго-западном углу и закрывающих правильное внутреннее пространство, подобное укрепленной части гигантского замка.
Предстояли новые открытия…
ЛИНИИ НА ЛАНДШАФТЕ
Следующей находкой Хоугленда стал так называемый «утес», расположенный в 23-х километрах к востоку от «лица», т. е. с противоположной от «города» стороны. Он заметил», что эта любопытная формация осталась странно нетронутой, находясь рядом и под прямым углом к выплеску изверженного из кратера материала, что свидетельствует о ее сооружении после появления кратера.
Расположенный по параллельной «лицу» оси, «утес» может быть тонкой клинообразной столовой горой или гигантской стеной. Он служит как бы фоном для профиля «лица», если смотреть на него из «города» по линии, мысленно проведенной из центра «города» через рот «лица» к центру «утеса».
Хоугленд использовал компьютерную технологию для воссоздания марсианского неба с тем, чтобы посмотреть, не могла ли эта горизонтальная линия иметь какое-либо астрономическое значение. Он обнаружил, что наблюдатель, находившийся в центре «города», увидел бы Солнце восходящим из рта «лица» на рассвете в день летнего солнцестояния приблизительно 330 тысяч лет назад.
ВХОД В ГОРОД
Главные сооружения «города» сосредоточены вокруг «Городской площади», как назвал Хоугленд крестообразный рисунок из небольших холмов. Окружающие ее крупные структуры, каждая примерно Дного размера с «лицом», имеют прямые стороны и, по-видимому, пирамидальную форму. Единственными исключениями являются один объект овальной, подобно «лицу», формы на противоположной от «лица» стороне «города» и «форт», напоминающий огромный чертежный угольник треугольной формы с чем-то похожим на две сходящиеся громадные стены, ограничивающие внутреннее пространство, третья же сторона застроена больше и имеет неправильную форму.
У подножия пирамид-монстров, составляющих «город», находятся 16 маленьких овальных холмов. Они не кажутся расположенными в определенном порядке, если не считать «городского центра», с его четырьмя холмами в форме креста. Эти холмы столь малы, что из них нельзя вытянуть никаких сведений, кроме их расположения и размера. И все же – как мы увидим позже – они имеют важнейшее значение в спорах вокруг искусственных объектов в Сидонии.
На первый взгляд «город» кажется не слишком привлекательным. Более же внимательное обследование выявляет ряд удивительных черт, которые – как кажется порой – складываются в некую видимость порядка.
«Форт», кстати, заслуживает особого внимания. Две его колоссальные внешние стены – идеально прямые, а находящееся между ними углубление – параллельно им и имеет правильную форму. Ветер мог, конечно, выскоблить внешние стороны скальной формации как угодно, но какая геологическая сила могла бы выкопать пространство внутри подобной формации в таком точном соответствии с ее внешними очертаниями?
МЕДОВЫЕ СОТЫ
Наиболее «искусственной» частью «форта» выглядит его западная сторона. И тут, после внимательного изучения в 1983 году заново обработанных Ди Пьетро и Моленааром переданных «Викингом» изображений, Хоугленд открыл то, что он назвал «медовыми сотами». Эта необычная формация выглядит как ряд кубических «клеток», выстроенных в обдуманной архитектурной конфигурации на фоне «форта». Но этот вывод оспаривается другими исследователями – сторонниками «Искусственных объектов в Сидонии», считающих это всего лишь аномалией «Программы обработки данных СПИТ».
В «Отчете МакДэниэла» дается взвешенное мнение:
«Фотоинклинометрическое и компьютерное увеличение, проведенное Карлотто, не выявило ячеистой структуры, видимой на изображениях, полученных с помощью программы СПИТ. Однако оно показало ряд правильных, похожих на террасы полос у юго-западного угла «форта» в районе ассоциируемом с «медовыми сотами». Они могут быть частью неясных деталей, дающих эффект медовых сот, или независимым, но в равной мере аномальным объектом».
МакДэниэл вместе с коллегой доктором Хора-сом Крейтером провел собственное исследование территории «города» и обнаружил ряд дополнительных характеристик, попахивающих «искусственностью». Например, характерные расстояния между Различными малыми овальными холлами, размещенными вокруг этого комплекса, и полные значения размеры главных структур. В одной из последующих глав мы более подробно рассмотрим эти размеры.
