– Сгинь, нечистая сила! Сгинь! – выкрикнул он.
Иван распрямился, улыбнулся, хотя ему было совсем не весело.
– Ну что же, – проговорил он, – придется исполнить твое пожелание. Прощай, Хук, навряд ли когда увидимся!
Он немного побродил по станции, по ее коридорам и отсекам. Но Армана так и не нашел. Да и что бы он ему сказал, если бы и нашел? Прощаться со сверстниками, однокашниками, старыми приятелями по Школе и другим, менее спокойным, местам было всегда нелегко. Особенно с живыми.
Надо было рвануть на ускорителях. Но куда рванешь без возвратника. Иван, закусив губу, повернул к Дублю – будет, так будет, нет, так нет – в любом случае назад он возвращаться не станет.
Старую капсулу потряхивало. Ее обшивка иногда начинала вибрировать ни с того, ни с сего. Иван не тужил, он знал, что за колымага ему досталась. Ну да ничего! Это на антигравитаторах трясет, потом, в Осевом и до него, перестанет. Если, конечно, раньше времени не развалится!
Сама обсерватория еще не появилась на экранах, как внутри капсулы пророкотал восторженный и бодрый голос:
– Ваня, дорогой! Рад тебя видеть в наших краях. Заходи, Дубль-Биг-Четвертый ждет тебя!
Как бы ни корежили приемники сигнал, а мембраны голос, Иван сразу узнал Дила Бронкса. Его глуховатый бас нельзя было не узнать.
– Привет, Дил! – отозвался он. – Встречай, коли не шутишь!
Бронкс был непосредственным человеком и, наверное, потому принял слова Ивана всерьез. Через три минуты после приглашения он самым беззастенчивым образом вперся в капсулу, неведомо как обхитрив сторожевую автоматику в шлюзовой камере. Если кто не изменился за все эти годы хотя бы на каплю, так именно Бронкс. Он лишь почернел еще больше, несмотря на то, что чернеть было уже некуда.
– Ну, ты даешь, Дил! – удивился Иван. – Такой скачок станет тебе в триста монет, не меньше!
– Плевать, для хорошего человека не жалко! Кроме того, я частник, Ваня, мне за мои монеты отчитываться нет нужды.
Они обнялись. Уселись в кресла. Попутно Бронкс набрал на клавиатуре пульта код пристыковки к обсерватории. Он был весел и беспечен. Белозубая широченная улыбка не сходила с его антрацитового лица. Иван помнил, что даже звероноиды в присутствии Дила становились добродушнее, а главное, доброжелательнее. Хотя как-то раз он пошутил совсем некстати. Это было на Сельме. Бронкс прилетел к ним всего-то на недельку, с проверкой. Но через два дня заскучал, а на третий, вырядившись под фантома-упыря, увешав себя водорослями и прочей дрянью, с гиком и посвистом ворвался в базовый блиндаж – пошутил. Его шутки не поняли, а самого с перепугу изрешетили с четырех сторон из десантных спаренных пулеметов. Семьдесят восемь пуль выковыряли из бронепластиковой кольчуги, четырнадцать из самого Дила. Но и когда из него шипцами, без наркоза, тащили свинец, Дил хохотал во все горло, скалил лошадиные зубы и тыкал во всех пальцами. «Чтобы увидать ваши идиотские рожи в тот момент, рожи до смерти перепуганных дебилов, – приговаривал он, захлебываясь смехом, – не такое можно было отмочить!» Дила Бронкса все любили. И очень жалели, когда он послал Космофлот и Землеуправление внепланетных сношений куда подальше и стал частником, завел собственную обсерваторию. Ему предрекали неминуемое разорение. Но не таким уж и бесхитростным был Бронкс на самом деле. Он умудрился сколотить солидный капитал на частных исследованиях, не забираясь далеко от Солнечной системы.
Он оказался на поверку много умнее советчиков и пророков.
– Только условимся сразу, – выпалил Дил, едва его спина коснулась спинки кресла, – все начистоту и без обиняков!
Иван усмехнулся. Он ожидал совсем другого, он думал, что Дил сейчас ему заявит менторским тоном: «Ваня, можешь ничего не говорить, я сам все знаю... и не советую». А потому он потянулся к стойке-столу, набрал шифр, щелкнул задвижкой и вытащил стопку мнемограмм.
Дилу Бронксу не надо было ничего объяснять. Он сам мог объяснить, что к чему, когда дело доходило до космографии. И потому он, лишь бегло взглянув сначала на мнемограммы, потом на Ивана, присвистнул и впервые за время их встречи сомкнул свои толстенные синюшного цвета губы.
– Ваня, ты сокрушался, только что – о моих монетах, об этой жалкой кучке, – сказал он с расстановкой, будто говорил с недоумком, – а ты знаешь, сколько тебе надо будет, чтоб сигануть в эту дыру?!
Иван не ответил.
– Толик со мной сязывался, жаловался на тебя, дескать, всю кровь из жил высосал! – продолжал Бронкс. – И ведь это правда, Ваня! Я видал твои баки, я все понимаю – из-за тебя Толик всех посадил лет на пять на сухой паек, до тебя это доходит?
– Брось, Дил! Я не на прогулку собираюсь. Мне нужен возвратник! – Иван решил брать быка за рога.
Но Бронкс не отозвался. Он все больше выкатывал свои и без того выкаченные глаза, казалось, что они вот-вот вывалятся или лопнут.
– Это же больше, чем полмиллиарда монет, Ваня! Нет, как лицо частнособственническое, я тебя не понимаю. По-моему, ты просто дурак, Ваня!
Ну вот, начинается снова, подумалось Ивану. Он включил обзор. Капсула подходила к обсерватории. Ах, что это была за обсерватория, что за игрушечка! Иван много чего повидал, но таких ухоженных и до предела нашпигованных даже снаружи всякой всячиной станций он не видывал. И впрямь Дил Бронкс был прирожденным хозяином. Обычные и радиотелескопы торчали во все стороны будто стволы орудий крейсера, локатор выпирал, казалось, из локатора, немыслимые хитросплетения солнечных батарей раскинулись на десятки километров чуть ли не во все стороны от станции, но они ничего не заслоняли.
– все было фантастически гармонично, даже не верилось! Теперь пришла очередь присвистнуть Ивану.
– Дам я тебе возвратник, дам, – вдруг обиженно проворчал Бронкс. Но сквозь обиду проступало иное – он явно видел, какой сногсшибательный эффект произвела на гостя его обсерватория, а потому и прятал настоящие чувства за показными.
Иван сразу же оторвался от экранов.
– На вот, держи! – Бронкс протянул ему плоский диск на ремешке. – Я не зря прихватил – думал, чего будет у парня душа болеть, надо сразу дать, чтоб не мучился. Держи!
Иван взял диск в руку, пригляделся – фирменных знаков что-то не было видно: и не разберешь, где сработан – за океаном, в Европе, России.
– Какая модель? – спросил он вместо благодарности.
– Последняя, – махнул рукой Бронкс, – если не нравится, давай назад.
– Нет, что ты, Дил! Я тебе очень благодарен. Ты сам не представляешь, как меня выручил! – опомнился Иван.
– Да чего там! – Бронкс снова улыбался от уха до уха. – Я же тебе не просто так даю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
