услышит.
– Я запомнила, – заверила я, косясь на массивный колокольчик. У меня имелись обоснованные сомнения в словах Лираен. Дождавшись, пока девушка уйдет, я рискнула убедиться в ее словах и… Да, горничная не соврала: этим колокольчиком я действительно не могла разбудить соседей. Просто потому, что язычок у данного артефакта отсутствовал. Видимо, искать его следовало где-то у слуг. Там он определенно будет сотрясаться в такт своему напарнику.
Я аккуратно поставила средство экстренной связи на тумбочку. Попробовала заснуть, но, потерпев в этом деле сокрушительное фиаско, села на кровати. Зябко поежилась, когда прохладный после ночи проветривания воздух коснулся плеч. Я торопливо подошла к шкафу, накинула поверх ночной сорочки (надеюсь, переодевали меня Лираен и компаньонка) теплый халат, запахнулась поплотнее и выглянула в окно.
Сонное оцепенение властвовало над землей. Солнечные лучи еще не успели прогреть воздух. Легкая утренняя дымка покрывала землю, скрывала холмы, наполняла легкие влажным воздухом…
Я поймала себя на мысли, что с удовольствием бы прогулялась. Пока не печет солнце, пока на улицах нет суетящихся людей, пока лишь ветер беседует с одинокими путниками и пока можно ни о чем не думать. С тоской взглянула на холмы, подняться на которые мне было не суждено: Мариус ни за что не согласится рискнуть.
И отошла от окна.
Следовало обдумать, а лучше – записать все, что заставляло меня нервничать: от недомолвок виера АльТерни до странного поведения Антиора. А потом, уже зная, что искать, привлечь на свою сторону виеру Джалиет и либо получить ответ от нее, либо вытребовать поход в библиотеку. В конце концов, едва ли кто-то будет против, если гостья немножко лучше узнает временно приютившую ее страну.
Я глубоко вздохнула и, выудив из сундука записную книжку, принялась строчить. И пусть кто угодно заявляет, что произошедшее на балу было обычным приглашением на танец, с каждым словом в книжке я все меньше этому верила. Слишком бурной была реакция гостей в тот момент. По логике, негодование аристократов должны были вызвать предложение виера ухаживать за мной и мое согласие. Едва ли родная аристократия безропотно стерпела бы подобное. Значит, к тому моменту страсти уже немного поутихли.
А потом мне стало плохо. И, судя по последствиям, так плохо, что сейчас я должна лежать в беспамятстве, а не бодро строчить воспоминания.
«Ритуал?»
Я прикусила кончик любимого металлического пера и дважды подчеркнула запись. Как он говорил: «Идем со мной?» Уточнения куда – не было, а я согласилась, лишь бы не стоять у всех на виду и не подводить кузена и Антиора. Да уж, виером нельзя было не восхищаться: момент он выбрал прекрасно. Кто бы еще объяснил – для чего?..
Я откинулась на спинку стула, рассеянно водя пером по заполненной лишь наполовину странице, и задумалась. Виер АльТерни не оставлял мои мысли с самого момента нашего неудачного знакомства – и официального, и не слишком. И, что еще хуже, не только мысли реагировали на него, разбегаясь и заставляя меня утрачивать контроль и над эмоциями, и над телом. Даже сейчас, сидя в одиночестве и не чувствуя на себе его взгляд, я словно ловила отголоски его присутствия. Неуловимые, но странным образом успокаивающие и волнующие. Будто предвкушение новой встречи.
До боли сжала кулаки. Лишь она – часть вечного инстинкта спасения собственной жизни – возвращала ясность мысли. Увы, ненадолго. И стоило ей исчезнуть…
Я бросила взгляд в записную книжку и выругалась такими словами, какие воспитанной девушке произносить не подобало. Пустого пространства на страничке более не было, как не было и привычного леса, который выводила моя рука, оставшись без присмотра. Вместо этого с желтоватой страницы на меня смотрел, прищурившись, уже знакомый мне виер. Смотрел, насмешливо улыбаясь, будто демонстрируя полную осведомленность обо всех моих тяготах и мрачных мыслях. И, увы, не только о них. Что еще удивительнее, он был поразительно похож на самого себя, в то время как прежде без желания провалиться сквозь землю я могла показывать посторонним лишь рисунки леса и… гробов. В изображении последних я была настоящим мастером.
Тихий стук оповестил о раннем визите. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Лираен. Нахмурилась, заметив меня сидящей у столика, и зашла.
– Прикажете подать вам завтрак? – спросила она, пытаясь заглянуть в мои записи.
То ли взыграло любопытство, то ли кузен распорядился докладывать ему обо всем, но девушка была обречена на провал: стороннему наблюдателю странички казались пустыми, сколько бы сил он ни прикладывал. Впрочем, и для владельца записи не всегда были доступны. В минуты острой нужды артефакт, купленный мною за полцены, настоятельно желал любому отправиться в далекое или близкое путешествие, отказываясь делать поблажки владельцу. Зато взломать такой неудачный артефакт было сложно даже мастеру. А такого еще поди найди. Да и тратить целое состояние на взлом дамской записной книжки, на обложке которой нет места без финтифлюшек и сердечек? Хотела бы я посмотреть на этакого транжиру!
– Да, если уже что-нибудь готово. А виера Джалиет еще не встала? – спросила я, отрываясь от пустых страничек и припоминая тихие шаги, которые с трудом уловил мой чересчур чувствительный по утрам слух.
– Уже поднялась, – подтвердила мои догадки Лираен. – Пригласить ее к вам?
– Если виера окажет мне такую честь.
Лираен кивнула и ушла. Компаньонка появилась на пороге моей комнаты спустя пару минут. Собранная, внимательная, с чашкой незнакомого мне напитка.
Я принюхалась, отмечая приятный запах и делая зарубку в памяти. Впрочем, усмехнувшись, виера пропустила в комнату Лираен с подносом. Передо мной тут же оказались три чашки с разными напитками (один пах точь-в-точь как у виеры Джалиет), блюдце с булочками и тарелка с омлетом с овощами.
– Угощайтесь, – кивнула мне компаньонка, помогая Лираен выставить все на столик.
Девушка благодарно поклонилась и убежала по своим делам. Подслушивать виеру Джалиет она определенно не желала. Или боялась.
– И поведайте мне, как прошел прием.
Я с сомнением покосилась на компаньонку, раздумывая, насколько искренней мне следует быть, но собеседница меня огорошила. Слова клятвы молчания сорвались с ее уст так легко, словно и не жизнь была ценой за их нарушение.
– Я всего лишь хочу, чтобы мои подопечные могли полностью мне доверять, – пожала она плечами в ответ на мой ошарашенный взгляд.
И я рассказала. Все как есть. Все же было бы верхом недоверия молчать после такой уступки компаньонки.
Она слушала, покусывая губы, будто опасалась что-то выдать в порыве, и, дослушав до конца, заметила:
– К сожалению, и я не могу вам помочь так, как бы того хотела. Этот… виер… – Джалиет помедлила, но
