— Так выигрывай, в чём проблема? — Я немного повысил голос. — Она тебя всего-то один раз выбила — и то, может, чисто случайно… Я не собираюсь оправдываться за то, чего не делал, Лэнс. — На этот раз уже я не смог отказать себе в удовольствии ткнуть пальцем в грудь собеседнику и дальше говорил почти шёпотом, глядя Строллу прямо в его растерянную физиономию: — То, что ты мне вещаешь, ты сам себе накрутил, вот и бесишься, чтобы прикрыть чем-нибудь не очень удачное начало сезона. А ко мне не лезь. И к Лизе тоже. Занимайся лучше своим делом. Тем более что у тебя по большому счёту пока неплохо получается. Уяснил?
Какое-то время мы молча и неподвижно стояли, буравя друг друга испытующими взглядами. Затем Лэнс произнёс:
— Хорошо. Ты сам на всё напросился.
И пошёл к дожидавшимся его в сторонке сотрудникам «Премы».
А я двинулся следом за «хайтековцами» — отвечать на вопросы прессы.
Когда я подошёл, у Расселла как раз спросили:
— Скажите, Джордж, вы рассматриваете для себя всерьёз шансы на титул чемпиона «Формулы-3» в текущем сезоне? После девяти гонок вы возглавляете личный зачёт, но вам на пятки наступают все четыре пилота «Премы» — кого бы вы из них выделили в качестве главных соперников?
— Думаю, если есть возможность, то я непременно постараюсь побороться за чемпионство, — ответил Джордж. — Но «Прему» нельзя сбрасывать со счетов, и в обоих зачётах с ними будет невероятно сложно конкурировать. Они сильная и стабильная команда, которую нельзя недооценивать. Из гонщиков я бы назвал основными претендентами Лэнса и Макса Гюнтера. Ник Кэссиди, как было видно уже по первой гонке чемпионата, в команде скорее на вторых ролях, а Лиза Форман — новичок, которому надо обкатываться. Как бы там ни было, все они достойные соперники, а кто в итоге победит — посмотрим.
Я слушал всё это краем уха, потому что мне как раз задавали совсем другие вопросы:
— Майкл, довольны ли вы своими выступлениями на первых этапах в «Формуле-3»?
— А почему бы и нет? Тридцать шесть очков в чемпионате, где я ещё только осваиваюсь, — совсем не плохо, я считаю.
— Трудно ли адаптироваться к новому графику, непривычной обстановке, иному уровню борьбы на трассе?
— Пока я справляюсь. Отношения в команде рабочие, а насчёт борьбы… Знаете, примерно то же, что и в «Формуле-4». Да, местами более красиво, но в целом я не сказал бы, что отличия сильные.
— Раз уж заговорили про отношения — о чём вы только что беседовали с Лэнсом? Со стороны было видно, что разговор шёл на повышенных тонах…
— Извините, но это наше личное дело, о чём мы говорили. Считайте, что спорили на тему того, кто выиграет «Формулу-1» в этом году, — усмехнулся я.
— Как вы относитесь к Строллу?
— Мы просто соперники, — развёл я руками. — Ничего больше.
— И последний вопрос: какие перспективы на этап в Шпильберге?
— Приезд в десятку хотя бы в двух гонках. А там по обстоятельствам.
— Спасибо за интервью. Удачи.
— Спасибо.
Почему я сказал именно про две гонки? Было кое-что ещё, что меня заботило насчёт предстоящих заездов. Точнее, одного из них.
И я планировал как-нибудь с этим разобраться…
* * *
В это же время, Москва
— И всё-таки вы их упустили, — сказал полноватый мужчина в костюме, стоявший лицом к окну, по которому барабанил дождь. — Грубо работаете, Кирилл Альбертович, грубо…
— Случился форс-мажор, — устало ответил сидевший за столом Семёнов. — Похоже, тот прогер сильно струхнул, когда обнаружил вирус в своём компе, и решил побыстрее сбежать. Чёрт его знает, почему он такой пугливый оказался… Троян, естественно, в первую очередь скинул нам данные геолокации, но особых результатов нам это не дало. Пока люди из нашей службы безопасности ехали туда, Константина и след простыл.
— Ну и? — нетерпеливо спросил собеседник, чуть повернув голову от окна. — Что-то же вам удалось накопать, ведь так?
— Да немного, в общем-то. Те файлы, которые успел переслать вирус, хоть и лежали в папке «source», но большинство относится к каким-то другим проектам, а остальное — это лишь фронтенд и наброски клиент-серверной архитектуры приложения. Видимо, основной проект и прошивки для приборов хранятся у него на флешке. Мы, конечно, взломали его почту и гитхабовский аккаунт, но там было пусто. Кажется, мы его спугнули.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Закончил?
Собеседник дёрнул за шнурок, и на окно упали жалюзи, превращая бледный полумрак в сумрак. Лишь тогда мужчина в костюме отвернулся от окна и сел за стол напротив Семёнова.
Тот пытался вглядеться в лицо визави, чтобы прочитать эмоции, но вокруг теперь было темно, и фокус не удался.
— Для корпорации, которую я представляю, этот проект «Косогора» очень важен, — сказал Семёнову таинственный собеседник. — Так сказать, большая плюшка, от которой всем нам должно достаться по кусочку… в обратной зависимости от вклада. — Мужчина негромко рассмеялся. — Найди мне этого айтишника и его… коллег. Возможно, со второго раза удастся их переубедить.
— На официальном сайте в качестве персонала указаны четыре фамилии. Это сам Константин Сергеев, Софья Акиньшина, Гордей Гнатюк и Михаил Жумакин. И если троих надо ещё умудриться разыскать, то вот с последним всё более прозрачно.
— Ну-ну? — явно заинтересовался собеседник.
— Он гонщик в какой-то там молодёжной серии. Он сейчас должен быть на своих соревнованиях в Австрии, но скоро он точно будет в России. Вряд ли он знает, где искать его друзей, но надавить через него на «Косогор» было бы идеальным вариантом.
— Хорошо. Действуйте. СБ заряжена?
— Уже.
— Тогда идите.
Семёнов кивнул, молча встал и вышел из кабинета.
А хозяин помещения, поднявшись, вновь подошёл к окну, открыл жалюзи и продолжил смотреть на однообразное падение капель.
* * *
Суббота, 21 мая, Шпильберг
Меня опять подвели медленные повороты.
Как я и предполагал, после длинных прямых, на которых аж дух захватывало от ощущения головокружительной скорости, втискиваться в резкие, неудобные углы или дуги было не очень приятно. Особенно это проявлялось на первом секторе: больше всего я терял в «Кастроле», «Ремусе» и «Раухе». Ни разу не получилось идеально пройти эти три изгиба подряд. В результате — 1:24.421 в первой квале и десятое место на старте дневной субботней гонки.
Лиза, кстати, расположилась прямо передо мной с лучшим кругом, пройденным за 1:24.372. На поуле находился Айлотт, за ним — оштрафованный на одну позицию Гюнтер; замыкал тройку — вот это поворот! — Барникот. Стролл стартовал четвёртым, Расселл — шестым, Кари — четырнадцатым, Мазепин — двадцать первым. Короче, ничего необычного.
Вообще мы проезжали круги и быстрее, но они не были полностью чистыми. Судьи сняли лучшие времена за нарушение границ трассы у всех пилотов, кроме Райана Тветера. Но он начинал гонку только семнадцатым.
Вроде бы не очень важная подробность, но я всё-таки нервничал, сидя под зонтиком в кокпите и вполуха слушая, что мне говорил Патрик.
Дело в том, что в том варианте предстоящего заезда, который помнил я, под конец произошла самая жёсткая авария в сезоне. Тветер, откатившись после вынужденного пит-стопа в конец, заехал в гравий, заехал в гравий, подняв за собой тучи пыли, и сзади в американца на полном ходу влетел Чжи Цун Ли. Его машина взмыла вверх на несколько метров и, разлетаясь на обломки, протащилась по гравийной ловушке до барьера. Педро Пике, свернувшего в хаосе этого замеса переднее колесо о болид Тветера, как-то даже и неловко учитывать.
Райан отделался ушибами коленей, Ли же повредил позвоночник и сломал обе пятки — и на несколько месяцев выпал из гонок.
Единственный заезд «Формулы-3» 2016 года, прерванный красным флагом и не возобновлённый. И я со своими знаниями о ближайшем будущем считал своим долгом предотвратить возможный несчастный случай.
