— Может быть, — улыбаюсь я, думая о Тейт.
Я держал слово и соблюдал дистанцию всю неделю. Это было чертовски трудно, а Тейт каждый божий день выглядела охренеть как сексуально. Каждый раз, садясь за свой стол, я думал лишь о том, как трахнул ее на нем. О том, как мои бедра прижимались к ее заднице, и том, как она сжимала мой член, когда кончала.
У меня не было времени общаться с ней на этой неделе, даже если бы она дала мне шанс. Фирма, представляющая интересы жертвы в деле о социальных сетях, сыграла жестко, но думаю, что мы сможем урегулировать проблему без суда.
Дженни берет меня под руку, и мы медленно продвигаемся между стеллажами магазина.
— Итак, что будешь готовить?
— Мясной рулет по рецепту бабушки.
Взгляд Дженни устремляется на меня.
— Ты вообще знаешь, как он делается? Может, просто попросим Молли?
Я беру коробку с яйцами и кладу их в верхнюю часть тележки, вспоминая время, когда Дженни была маленькой и сидела на том же месте, свесив свои пухлые маленькие ножки через отверстия. Кажется, это было целую жизнь назад. Я пожимаю плечами.
— Тейт особенная.
Дженни высвобождает свою руку из моей и разворачивается, останавливая нас. Ее лицо светлеет.
— То есть все-таки она твоя девушка?
Не пойму, нравится ли мне, насколько она взволнована этим. Иногда мне кажется, что я поспешил пригласить Тейт в гости, решив познакомить ее с моим маленьким миром из двух человек. Но в то же время я осознаю, что это лучший способ объяснить мою жизнь. Чтобы она увидела настоящего меня, а не чопорного придурка Декера Коллинза, который расхаживает по офису, предъявляя людям невыполнимые требования.
— Нет. Может быть. Я не знаю. К чему все эти вопросы? Чувствую себя, словно на допросе.
— Просто любопытно. Ты никогда раньше не говорил о женщинах. — дочь бросает взгляд в один из проходов. — Вообще ни о каких, если уж на то пошло.
Я игриво хлопаю ее по плечу.
— Помоги со списком и перестань вести себя так по-девчачьи.
Дженни смеется.
— Папа, я девочка, знаешь ли. И нахожусь в периоде взросления, когда все увлекаются романами и подростковыми сердцеедами, поэтому, во время ужина, я решу, одобряю вас двоих или нет.
Смотрю на дочь так, словно она пришелец из космоса, понятия не имея, о чем, черт возьми, она говорит.
— Иди лучше поищи банку панировочных сухарей.
Дженни убегает искать сухари. Хотя бы переживу оставшуюся часть закупок без еще одного допроса.
* * *
Начинаю хлопотать по кухне с кастрюлями и сковородками, пытаясь понять, куда Молли все прячет. Такое ощущение, что вся кухня была перестроена за последние полтора месяца, и я понятия не имею, где что находится. Меня гложет то, что я стал таким далеким. Будто не знаю собственного дома. Будто Дженни и Молли могут обойтись без меня.
Знаю, что однажды Дженни останется одна и будет жить сама по себе. Но этот день далеко-далеко. Обещаю себе, что все вернется на круги своя, как только слияние будет завершено.
Сейчас Молли готовит постоянно. А раньше я сам стоял у плиты каждый вечер.
Начинаю резать лук и мариную мясо.
Дженни сидит за столом и делает уроки — работает над рефератом по английскому языку.
— Как ты с ней познакомился?
Я перестаю нарезать лук и поднимаю взгляд на дочь.
— На работе.
Сбрызгиваю руки растительным маслом, чтобы мясо не прилипало к пальцам, и начинаю все смешивать.
— Она тоже адвокат?
Я подхожу и смотрю на пустой экран ноутбука Дженни, который открыт рядом с ее учебником.
— Разве тебе не нужно писать реферат?
— Ответь на вопрос, папа. Перестань уклоняться.
Меня подвергают допросу в собственном доме! Я игнорирую ее, ставлю таймер на духовке и помещаю внутрь противень с мясным рулетом. Затем приступаю к чистке картофеля.
— Раз не собираешься ничего писать, может, поможешь с кукурузой?
— Не вопрос. У меня все равно творческий кризис. — Дженни убирает свои учебники и присоединяется ко мне у раковины, чтобы почистить кукурузу.
Мой взгляд мечется туда-сюда между нашими руками. Идеально. Я так по этому скучаю. Мы вместе готовим ужин. Обычно я не превращаюсь в хлюпика, ну, вообще-то никогда. Но что-то в этот момент, когда я думаю о том времени, которое пропустил с дочерью в последнее время, меня внезапно поражает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я скучаю по тебе. В последнее время много работы. Но я хочу большего, чем просто вернуться домой и успеть пожелать спокойной ночи.
Дженни смотрит на меня и улыбается.
— Я знаю, что ты был бы дома при первой же возможности. И здорово, что ты стал с кем-то встречаться. Ты заслуживаешь того, чтобы радоваться и быть счастливым. Я волнуюсь, что тебе одиноко.
Я киваю, пытаясь держать эмоции под контролем.
— Все в порядке. Именно поэтому слияние так важно. Оно даст мне больше времени на тебя.
— Тебе тоже нужна личная жизнь. Когда я уеду в колледж, то не хочу, чтобы ты сидел здесь жалкий и совсем один.
Я смеюсь.
— Не беспокойся о своем старике. Со мной все будет в порядке, пока ты счастлива. Это единственное, что имеет для меня значение.
— И еще произвести впечатление на эту девушку Тейт. — Дженни усмехается. — Она хорошенькая?
— Да, милая. Она хорошенькая. Сама увидишь. — качаю головой и делаю глубокий вдох. Тейт — маленький огненный шар. Она другая. Не могу вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал подобное к женщине.
— Сколько ей лет?
— Иди накрывай на стол.
Я бросаю взгляд на часы. Черт, 18:45. Тейт приедет до того, как все будет готово.
— Ладно. — Дженни закатывает глаза, но улыбается.
Она расставляет тарелки и оглядывается на меня.
— Может, у тебя будет время и для меня, и для личной жизни, как только слияние завершится.
— Таков план, но ты всегда на первом месте. — включаю воду в раковине и мою грязную посуду, чтобы не пришлось разбираться с ней позже. Так обычно делала моя мама, когда готовила. Она говорила, что никто не хочет засыпать и просыпаться с грязной кухней.
Думаю, ей бы понравилась Тейт. Мои родители уехали во Флориду несколько лет назад.
Сливаю воду с картофеля, и Дженни достает миксер. Ей всегда нравилось помогать мне на кухне, еще с тех пор, когда она была маленькой девочкой.
— Это так мило, папа. Я скучала по твоей стряпне. Молли великолепна и все такое, но ничто не сравнится с твоими блюдами.
Улыбаюсь ей, но чувство вины снова гложет меня.
Через несколько лет Дженни уедет в колледж, и я не хочу, чтобы ее школьные годы прошли мимо меня. Мне начинает казаться, что я моргнул, и дочь за ночь превратилась из младенца в девушку. Совершенно точно нельзя испортить слияние фирм.
Ловлю себя на том, что думаю кое о чем другом.
Я хочу, чтобы Дженни понравилась Тейт. Понятия не имею, что буду делать, если они двое не поладят.
Стук в парадную дверь раздается как раз в тот момент, когда закипает.
— Я открою, — Дженни ухмыляется и хватает меня за плечи, словно хочет подбодрить. — Не нервничай так, чемпион.
Я смеюсь. Всегда называл ее так, когда она была маленькой, и прозвище прижилось. Оглядываю кухню и молюсь, чтобы все прошло хорошо. Если этого не произойдет, то не знаю, как переживу подобное.
ГЛАВА 21
ТЕЙТ
Всю поездку на такси к Декеру моя нога не перестает трястись. Коллинз остался верен своему обещанию и дал мне время подумать обо всем. До сих пор не знаю, чего ожидать сегодня вечером. Я просто развалина. Увижу ли я его ребенка? Никогда раньше не была в отношениях с отцом-одиночкой.
Для меня это не нарушение правил, скорее, у меня нет опыта в подобных вещах. Сжимаю бутылку вина в руке, когда такси подкатывает к остановке у современного привлекательного двухэтажного дома из кирпича песочного цвета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Расплачиваюсь с водителем и начинаю подниматься по выложенной камнем дорожке. Выдыхаю и провожу рукой по своему черному платью с запа́хом, надеясь, что не переусердствовала. Тихонько стучу и на минуту подумываю струсить и убежать, когда дверь вдруг распахивается. Высокая девочка-подросток стоит передо мной с улыбкой, которая на сто процентов совпадает с улыбкой ее отца.
