— Конечно, — кивнул Мо. — Береги себя, младший братец! — в последний раз крикнул он и зашагал к своим саням.
Сой смотрел на них и махал рукой в рукавице. Вот Мо крикнул:
— Кай-о! — и сани полетели.
Тэмми и Агна ехали вместе с Оллимуном. Каш летел рядом. Со временем, когда ему надоело просто лететь, он принялся выделать разные фокусы, чтобы привлечь внимание Тэмми и заслужить улыбку или ласковое слово мальчика. Но Тэмми было не до медвежонка.
— Осторожно! — кричал он при каждом толчке саней.
Путешествие длилось четыре дня, множество томительных часов. Они летели через замерзшие озера, через молчаливые леса и снежные сугробы. Оллимун почти не открывал глаз, а когда открывал, то шептал: «Воды», делал глоток и снова проваливался в сон. Тэмми охватила тревога. Волшебник был очень бледен, вытатуированные луна и солнце вокруг его глаз потемнели так, что со стороны могли показаться синяками.
Вечером четвертого дня показалась деревня экмо, окруженная молчаливым кольцом снеговиков. Маленькие фигурки с фонарями в руках бежали по узким проходам, и вскоре шумная толпа детей радостно окружила путешественников.
— Вот мы и дома! — сказал Мо, сбрасывая с головы капюшон.
Тэмми посмотрел на Оллимуна. Волшебнику стало жарко, и даже во сне он пытался сбросить с себя шкуры. Тэмми невольно подумал, что дальнейшей дороги Оллимун мог бы не выдержать.
Остановив сани, Мо велел детям отвязать собак и перенести Оллимуна в большой дом с куполом. Других детей он послал вперед готовить волшебнику постель и подбросить дров в огонь.
Оллимун бессвязно бормотал и метался в бреду, так что справиться с ним оказалось нелегко. Дважды дети едва не уронили волшебника, прежде чем, наконец, уложили его у огня.
Они сделали все, чтобы устроить его поудобнее. Через какое-то время Агна, молча промокавшая волшебнику лицо тряпочкой, выразительно посмотрела на Тэмми. Мальчик сразу понял, что она что-то задумала.
— Я даже не знаю, Тэмми… — проговорила Агна, не отрываясь от работы. — Я мало что могу сделать, а он так ослаб, что совсем не может бороться за свою жизнь. Поэтому… мне кажется, ты должен помочь ему. Ты — и магия.
Тэмми даже рот открыл от изумления.
— О чем ты говоришь? Магия? Какая магия? Ты знаешь о ней гораздо больше, чем я, ты же пользовалась ею, когда жила во дворце Ведьмы!
— Да, но я-то не Ведьма, правда? У тебя есть палочка. Оллимун дал ее тебе, потому что понял, что у тебя есть особый дар. Используй ее! — она ободряюще улыбнулась. — Слушай, Тэмми, ты же отлично использовал ее против драконихи. Я уверена, что палочка и сейчас придет тебе на помощь.
— Ты думаешь? — недоверчиво спросил Тэмми.
— Я знаю. Разве она допустит, чтобы ты навредил ее старому хозяину.
Тэмми очень хотелось поверить в это, но Агне пришлось еще долго уговаривать его. Наконец он опустился на колени перед Оллимуном и снял с него пояс с привязанными к нему травами и амулетами. Тэмми попытался надеть пояс на себя, но для этого пришлось бы проделать в ремне новую дырочку, ведь у мальчика не было такого живота, как у Оллимуна. Пояс неуклюже свалился ему на бедра.
Тем временем Агна и Мо тоже не сидели сложа руки. Они быстро разложили на полу все предметы, которые могли бы пригодиться для исцеления больного. Миски, ложки, ножи, ступка с пестиком, вода, соль, перышки, кости…
Тэмми непонимающе уставился на все это.
— Я все равно не понимаю, что…
Но палочка уже зашевелилась в его руке, указывая, с чего начать волшебство.
Очень скоро Тэмми понял, что дело пойдет гораздо проще, если выбросить из головы все мысли и целиком положиться на палочку.
И палочка принялась за дело. Она указывала на нужные травы и корешки; она постукивала, отмеряя дозы в щепотках, ложках или кружках; она крутилась и прыгала, изображая, что нужно сделать — смешать или накрошить какое-нибудь средство. Она нетерпеливо взлетала и безжалостно била мальчика по пальцам, когда он делал что-нибудь не так.
— Ой! — кричал Тэмми, сердито глядя на палочку.
Вот так, вдвоем, помогая друг другу, они сотворили сильное целебное снадобье, и теперь оставалось только заставить Оллимуна принять его.
Тэмми взволнованно приподнял голову волшебника и капнул немного лекарства на его нижнюю губу. Потом замер в ожидании. Ничего… «Неужели я его отравил?!» — в ужасе подумал Тэмми. Но нет. В следующий миг волшебник высунул кончик языка и слизнул лекарство. Затем последовала долгая пауза, а потом Оллимун открыл рот, показывая, что просит еще. Тэмми радостно наклонил чашку и держал ее, пока все не было выпито.
— Агна, я думаю, оно действует! — крикнул Тэмми. Сердце его так и прыгало от радости. — Смотри, он пытается открыть глаза!
Но Агна не успела ответить, потому что в дверях раздался какой-то шум и, обернувшись, девочка увидела Соя и группу высоких, очень серьезных взрослых, одетых в одинаковые куртки с капюшонами и штаны из оленьей кожи. Мужчины были вооружены длинными ножами, женщины несли копья.
— Папа! Мама! — закричал Мо, вскакивая с места.
Он бросился вперед, чтобы взять из рук матери копье.
— Береги руку, Мо, — сказала женщина. — Ту, что тебе волк прокусил, — добавила она и многозначительно посмотрела на сына.
Мо сердито покосился на Соя, а тот быстро улыбнулся и поспешил сменить тему.
— Мы встретились примерно в миле отсюда, — пояснил он. — Они возвращались обратно после победы над гоблинами.
— Сой, я не говорил, что мы победили гоблинов, — добродушно поправил его отец, стряхивая снег со своих черных, как смоль, волос. — Я сказал, что они неожиданно исчезли. Надеюсь, вернулись в свое Подземье, и больше не покажут оттуда свои отвратительные зеленые морды!
— Они и не подумают высовываться! — раздался чей-то голос. — По крайней мере те, которым удалось спастись от Гримскалки! Проклятие дракона снято. Теперь гоблины долго не будут нас беспокоить.
Тэмми и Агна резко обернулись и с удивлением поняли, что это говорит Оллимун, который уже успел приподняться на локте. Голос его звучал немного странно, как будто после долгого сна.
Отец Соя подошел к волшебнику.
— Нам уже кое-что рассказали и о проклятии, и о тебе, волшебник. Когда ты немного окрепнешь, мы непременно выслушаем эту историю целиком. — Тут он заметил Тэмми и Агну. — А вы, должно быть, те странники, про которых нам рассказал Сой… А вот и медведь с крыльями! Так значит, ты ничего не выдумал, сынок? Спасибо вам всем, а особенно тебе, волшебник. Мы надеемся, что ты быстро поправишься. Я хотел предложить тебе помощь одной из наших мудрых старух, но вижу, мальчик отлично позаботился о тебе.
— Да, он молодец! — сердечно ответил Оллимун.
Отец Соя указал на палочку в руке Тэмми.
— Кто знает, как повернется жизнь, мальчик. Возможно, закончив обучение, ты станешь таким же хорошим волшебником, как и твой учитель.
— Но я вовсе не учился быть вол… — начал Тэмми.
— Можете не сомневаться, он станет великолепным волшебником! — перебил его Оллимун.
Отец Соя с улыбкой кивнул и отошел поговорить с сыновьями. Оллимун подмигнул Тэмми и лукаво усмехнулся, показав все свои желтые, как у мула, зубы.
— Что это вы задумали, волшебник? — с подозрением покосилась на него Агна.
— Я? Ничего! А ты что думаешь, Тэмми? Что если я поговорю с твоим отцом, когда мы вернемся в деревню? Ты не хочешь стать учеником волшебника?
Тэмми не раздумывал ни секунды.
— Я бы очень этого хотел! — воскликнул он.
— Ну, вот и славно. Значит, решено… Что вы стоите столбом, принесите больному свежей воды и нормальную подушку! Да, и верни-ка мне мою палочку! Пусть побудет у меня, пока ты не научишься правильно ею пользоваться.
Тэмми удивленно поднял брови.
— Он опять стал самим собой, — прошептал он на ухо Агне, и оба засмеялись. Ничто не могло обрадовать их больше!
Позже, когда в общем доме собрались все дети и взрослые, отец Соя затянул протяжную песню. На этот раз в нее вплетались взрослые голоса, поэтому она звучала иначе — богаче и сложнее, с новыми оттенками.
Тэмми слушал, привалившись к Кашу, и через мех чувствовал тепло медвежонка. Напев постепенно менялся. Тэмми не успевал замечать переходы, а песня уже переставала течь, как река и начинала жужжать, как пчелиный рой. Тэмми лежал и представлял себя волшебником в мантии и с волшебной палочкой. Тэмми — волшебник… При мысли об этом приятное тепло разливалось по всему его телу. Напев звучал у него в голове, Тэмми казалось, будто он плывет по песне. Он закрыл глаза и улыбнулся. Может быть, он тоже вплетет в нее свой голос… Так он и сделал.
Но никто этого не услышал, потому что это было уже во сне.
