Читаем без скачивания Мартовскіе дни 1917 года - Сергей Мельгунов

"Ваши товарищи по министерству, — продолжал вновь Соколов, — не указывали, что они другого от вас ожидали, что вы привезете отреченіе в пользу наслѣдника... и не высказывали они вам, что этим привозом иного манифеста вы преступили полномочія, данныя вам Времен. Комитетом?" "Члены Комитета нѣт. — пояснял Гучков, — а на совѣщаніи у в. кн. Михаила Алекс. А. Ф. Керенскій мнѣ говорил, что я нарушил полномочія, но я заявил, что я мог привезти только тот акт, который мнѣ дали.  Этот акт там оставить и ничего не привезти я не считал себя в правѣ"[76].

Не всегда искреннія, сознательно подчас уклончивыя, не всегда вполнѣ точныя показанія Гучкова тѣм не менѣе довольно опредѣленно рисуют задачи, которыя возлагались на посланцев Врем. Комитета, Одна дошедшая до нас посторонняя запись отчетливо вскрывает подноготную, которую в революціонное время, подлаживаясь под господствующей тон, современники затушевывали. 14 іюля в. кн. Андрей Влад. занес в дневник подробный разсказ о "псковской трагедіи", выслушанный им в теченіе четырех часов непосредственно в Кисловсдскѣ от ген. Рузскаго. Разсказ заканчивается упоминаніем о рѣчи, произнесенной Гучковым перед "толпой", собравшейся у царскаго вагона послѣ подписанія манифеста об отреченіи, Гучков будто бы сказал: "Господа, успокойтесь, Государь дал больше, нежели мы желали". "Вот эти слова Гучкова остались для меня совершенно непонятными", — добавлял Рузскій: Ѣхали ли они с цѣлью просить об отвѣтственном министерствѣ или отреченіи, я так и не знаю.  Никаких документов они с собой не привезли, ни удостовѣренія, что они дѣйствуют по порученію Гос. Думы, ни проекта об отреченіи. Рѣшительно никаких документов я в их руках не видѣл. Если они ѣхали просить об отреченіи и получили его, то незачѣм Гучкову было говорить, что они получили больше, нежели ожидали. Я думаю..., что они оба на отреченіе не разсчитывали ", Свидѣтели слишком часто передают слышанное не точно. Безоговорочно, конечно, нельзя принимать запись Ан. Вл. сообщающую как бы во второй инстанціи то, что говорил Гучков в Псковѣ[77]. Но смысл сдѣланнаго им завѣренія представляется соотвѣтствующим дѣйствительности. Миссія от думскаго комитета носила двойственный характер: Гучков и Шульгин должны были добиваться отреченія, но, очевидно, допускалась возможность и иного исхода в неопредѣлившейся еще окончательно обстановкѣ. До послѣдняго момента перед выѣздом Гучкова позиція Временнаго Комитета была колеблющаяся, но и в лѣвом секторѣ далеко еще неясен был путь, по которому твердо надлежало итти. Много позже в некрологѣ, посвященном Милюкову и напечатанном в 5 кн. американскаго "Новаго Журнала", Керенскій изобразил Гучкова cпеціальным делегатом, который был послан в Псков Временным Правительством. Это уже идет совсѣм наперекор тому, что было.

Противорѣчія, которыми полны показанія людей, примыкавших к лѣвой общественности, скорѣе доказывают, что руководящее ядро Исп. Комитета в той или иной мѣрѣ было освѣдомлено о поѣздкѣ думских делегатов и отнюдь ей активно не противодѣйствовало. Можно сказать, что оно молчаливым признаніем, в сущности, санкціонировало компромиссный план и тактику, намѣтившуюся во Времен. Комитетѣ. Только в такой концепціи можно попять однородныя утвержденія у мемуаристов, принадлежащих к разным общественным формаціям, о соглашеніи, которое было установлено в теченіе дня перваго марта между думскими и совѣтскими кругами. Формальную исторію переговоров, т. е. офиціальную их сторону, повидимому, довольно точно передал Суханов. К утру 2 марта они не были закончены, и нам предстоит еще к ним вернуться. За кулисами шли частные разговоры, и этот обмѣн мнѣній молва, зарегистрированная в дневниках и воспоминаніях, выдавала за принятыя рѣшенія. Так, французскій посол, связанный с либеральными кругами и оттуда черпавшій свои информаціи, под четвергом 2 марта помѣчает: "Исполнительные Комитеты Думы 'и Совѣта депутатов рабочих согласились на слѣдующих пунктах:

1. Отреченіе Императора,

2. Возведете на престол Цесаревича,

3. Регентство в. кн. Михаила, брата Императора,

4. Созданіе отвѣтственнаго министерства,

5. Учредительное Собраніе, избранное всеобщим голосованіем.

6 Равенство народов перед законом".

Ломоносов со слов все того же Рулевскаго, сообщавшаяся по телефону с "друзьями" из Совѣта, говорит о вечерѣ перваго марта: "весь в Думѣ.. спор... шел о том, что дѣлать: предлагали низложеніе, отреченіе или внушеніе, т. е. заточеніе Царицы и назначеніе отвѣтственнаго министерства Остановились на среднем". Припомним запись Гиппіус, помѣченную "8 часов", о том, как "развертывается.,, историческое двуглавое засѣданіе": "начало засѣданія теряется в прошлом, не видѣн и конец; очевидно, будет всю ночь". Вот почему 3 марта, когда стало извѣстно отреченіе Царя, и когда Суханов сдѣлал "внѣочередное" сообщеніе и передал, по его словам, в Исп. Ком., полученную им от доктора Манухина информацію о поѣздкѣ Гучкова в Псков, которая была организована за "спиной" Совѣта думским комитетом, "особаго значенія этому дѣлу никто не придавал" и "офиціальнаго обсужденія никто не потребовал". Вот почему в то время никому "не пришло в голову" вмѣнить в вину членам президіума Совѣта, состоявшим одновременно и членами думскаго комитета, соучастіе в попыткѣ "плутократіи" сохранить я послѣдній момент монархію и династію. Это равнодушіе Суханов старается объяснить тѣм, что не стоило уже обращать вниманіе на "хитроумный махинаціи" думских "политиканов", которыя "пошли прахом и разсѣялись, как дым". Явно придуманное искусственное объясненіе, ибо 3 марта, когда Исп. Ком., по словам Суханова, не удѣлил "ни малѣйшаго вниманія самому факту отреченія", им одновременно было внесено постановленіе об арестѣ, отрекшагося от престола императора. Об этом постановленіи, выступающій в качествѣ почти офиціальнаго историка дѣятельности Исп. Ком в первые дни революціи, мемуарист умолчал.

Ничего подобнаго не могло бы быть, если бы безотвѣтственные закулисные переговоры, неясные, неопредѣленные, противорѣчивые, принимавшіе внѣшне форму какого-то coup d'état, были замѣнены с самаго начала опредѣленной договоренностью по основному, поставленному революціей вопросу. Можно ли было в дѣйствительности сознательной волей тогдашніх политиков соединить двѣ припципіально непримиримыя позиціи? Как-будто бы приходится признать, что принципіальная непримиримость в тѣ дни вовсе не означала тактическаго ригоріpзма, но дѣятели Совѣта оказались формально не связанными с тѣми переговорами, которые в заключительной стадіи привели к реальному отреченію царствовавшаго монарха. Мы должны выяснить теперь, что повліяло на измѣненіе психологіи "верховников" лѣваго сектора, ибо от молчаливаго признанія думской тактики до рѣшенія арестовать носителя верховной власти послѣ благополучнаго завершенія компромисснаго плана — дистанція огромнаго размѣра.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

ВТОРОЕ МАРТА

I. «Приказ № 1».

2 марта "стихія" начала входить в русло, и в Петербургѣ наступило замѣтное успокоеніе. "В городѣ совершенно тихо, вездѣ флаги. Стрѣльбы уже нѣт. Поражает громадное количество людей" — вспоминает Ломоносов, смогшій прервать свою напряженную работу в мин. пут. сообщенія для очереднаго визита к зубному врачу. На улицах "мирно" уничтожают царскія эмблемы (двухглавых орлов), а "дворники подметают", — записывает Гиппіус. "Дисциплина возстанавливается понемногу в войсках. Порядок царит в городѣ", вносит того же числа в свой дневник французскій посол. На улицах, если не исчезают индивидуумы, вооруженные с головы до нот — саблей, винтовкой, револьвером, ручными бомбами, с перекинутой через плечо пулеметной лентой, то эта "модная" форма одежды стоит уже на грани превращенія в сюжет для революціонной каррикатуры, как и гарцующіе на улицах всадники на дрессированных лошадях, реквизированных в циркѣ Чинизелли .

В этом успокоеніи, несомнѣнно, значительную роль сыграла иниціатива совѣтских кругов. Отсюда был дан толчек организаціи на мѣстах столичнаго населенія и гражданской милиціи, — "милиціи младенцев", как назвал ее один из ея руководителей, так как наряду со студенческой и рабочей молодежью записывались и скауты 10-15 лѣт. Сдѣлавшись 28-го неожиданно для себя комиссаром Петербургской стороны, по предложенію членов Исп. Ком. Совѣта, один из редакторов "Русскаго Богатства", Пѣшехонов. счел "необходимым зайти в Исп. Ком. Гос. Думы, чтобы получить от него полномочія". Писателю пришлось бесѣдовать с Милюковым, и он вынес впечатлѣніе, что в думском Комитетѣ вопрос об организаціи власти на мѣстах даже не поднимался "Для меня все яснѣе становилось, что Совѣт Р. Д. рѣшительно опережает думскій комитет", — таково тогдашнее заключеніе мемуариста: уж в 4 часа в ночь на 28-ое Исп. Ком. приступил к организаціи районных комитетов. При наличности Думскаго Комитета в Петербургѣ не могло создаться центральнаго объединенія на подобіе тѣх комитетов общественных организацій, в состав которых входили совѣтскіе представители, как одна из составных частей, и в руки которых в других городах фактически перешла власть в первые дни революціи. Так с перваго дня на столичной периферіи создалось своего рода двоевластіе, перешедшее очень скоро к полной административной, почти анекдотической неразберихѣ, когда всякаго рода самочинные "гражданскіе" и иные районные комитеты с их комендантами и комиссарами проявляли "сепаратистскія" вольности. Но в первые дни "комиссаріат" на Петербургской сторонѣ, созданный в цѣлях "водворить здѣсь свободу и установить народную власть", как видно из ярких воспоминаній его руководителя, имѣл огромное сдерживающее и организующее начало, ибо "праздничное, даже ликующее настроеніе" в массѣ при пароксизмѣ "сомнѣнія, тревоги и страха" само по себѣ вовсе не гарантировало ещё эксцесов. Не стоит говорить о возможных послѣдствіях той "неслыханной" свободы, которая водворилась для "преступнаго міра" с открытіем тюремных дверей[78].