Когда дон Порфирио пустился вскачь со своим маленьким отрядом, дон Руис вскрикнул от изумления.
— Дамы! Что это значит? Кто они такие? Как они здесь очутились? Куда они направляются?
Он стал следить за битвой с большим волнением и видел, как бандиты у самого ущелья в беспорядке бросились на охотников.
Вдруг молодой человек заметил несколько человек, бегущих по равнине и уносящих с собой бесчувственную женщину. Очевидно, их намерение было добраться до горы и укрыться в одной из ее пещер.
В несколько секунд дон Руис сообразил, в чем тут дело, и сразу решился: живо спустился он с дерева, пробрался сквозь кусты к границе леса и притаился в ожидании.
Прошло несколько минут, которые показались дон Руису целой вечностью. Вдруг послышался шум приближающихся шагов, затем показались бандиты.
Задыхаясь и изнемогая от усталости, они вступили в лес и здесь почувствовали себя в безопасности за густой листвой, остановились, положив свою все еще бесчувственную пленницу на землю.
— Уф! — выговорил один из них, вздохнув с облегчением, — отдохнем немного: я больше не в силах двигаться!
— И я изнемогаю от усталости! — ответил ему товарищ, опускаясь на землю у дерева.
— Хм! — произнес третий. — По-моему, нам отдыхать здесь невозможно, мы будем в безопасности только в горе.
— Ба! Однако мало же заботятся о нас! — возразил первый.
— Пожалуй, он был бы прав, — сказал второй, — если бы Матадиесу не пришла глупая мысль обременить нас этой женщиной!
— Это самая женщина спасет нас, если мы не будем зевать! — ответил третий, который и был сам Матадиес.
— Не думаю. Как только заметят, что она исчезла, все эти черти пустятся в погоню за нами.
— От вас зависит укрыться заблаговременно! — сказал Матадиес.
— Верно, но эта женщина мешает нам двигаться.
— Правда, она задерживает нас. Но у нас еще есть время. Никто не знает, куда мы направились, — сказал Матадиес, — да и спорить бесполезно; она в наших руках, наша цель достигнута и успех обеспечен. Теперь исключительно от нас зависит получить за нее обещанную награду в десять тысяч пиастров, каждому из нас по три тысячи с лишком — такую сумму не всегда найдешь у ног мула.
— Я это хорошо знаю; но заранее беспокоюсь.
— Почему это?
— Потому что говорят, что дон Мануэль делается скаредным и даже жестоким, когда ему приходится платить.
— Скаредным! Он! да ты, брат, с ума сошел! — ответил Матадиес. — Видно, что ты не имел с ним дел! Это он-то, который черпает сколько угодно из сундуков штата! — добавил он, смеясь.
— Много же там добра, в этих сундуках! — сказал бандит с презрением.
— Дело не в том! Довольно терять понапрасну золотое время, пора отправляться в дорогу.
— Опять пешком, с женщиной, которая не может сама идти? Что же нам делать?
— А то, что следовало давным-давно, — ответил Матадиес, — поймать с помощью лассо, их много блуждает в этих краях. Торопитесь же; а я пока постерегу женщину. Помните, десять тысяч пиастров!
— Подведешь ты нас; не лучше ли убить эту тварь, да и удрать подобру-поздорову?
— А кто докажет ее смерть?
— Мы снесем ее голову дону Мануэлю.
— Идея хороша, — сказал Матадиес нерешительно, — тем более, что дон Мануэль говорил, что ему нужно ее живую или мертвую.
— Ну, так в чем же дело?
— Да, но убить женщину!
— Ты что, заболел? Тебе ведь не привыкать к убийству!
— Правда, но то были мужчины! И если я убивал их, то сражаясь с ними грудь с грудью.
— Полно рассуждать, я берусь покончить с ней, если хочешь! — проговорил бандит, отстегивая топор от своего кушака.
— Стойте, господа! Зачем так спешить, — раздался вдруг насмешливый голос, и из-за кустов показался дон Руис.
— Горячее Сердце! — вскричали в ужасе все три бандита.
— Я собственной персоной, сеньоры, — ответил он. — Вы не ожидали этой встречи, не правда ли?
— Смерть ему! — закричали бандиты, хватаясь за оружие.
— Бросьте оружие и сдайтесь! — спокойно возразил молодой человек, взявшись за пистолеты.
Бандиты переглянулись и вдруг с диким ревом все бросились на охотника.
— А! Если так, — холодно проговорил он, — пеняйте же на себя!
Двумя выстрелами он сразу положил на месте двух бандитов.
— Сдаюсь! — сказал Матадиес, бросая оружие.
— Ладно! — ответил молодой человек. — Дарю вам жизнь, Матадиес! Вы пожалели эту несчастную женщину, значит, в вас еще есть хорошие чувства; я прощаю вас.
— Благодарю! я не забуду, что моя жизнь была в ваших руках, Кипящее Сердце, и вы пощадили ее!
—Это ваше дело, Матадиес! Берите свое оружие и отправляйтесь, куда хотите: вы свободны!
— Хорошо, я ухожу, но мы еще увидимся!
— Не желайте этого!
— Почем знать? Может быть, вы обрадуетесь, увидев меня опять. Прощайте, Кипящее Сердце, — добавил бандит, подбирая свое оружие, — что бы то ни было, я никогда не буду вашим врагом!
Поклонившись молодому человеку, Матадиес исчез; долго еще раздавался шум от его быстрых шагов через кусты; потом все смолкло.
— Бедная женщина, — проговорил дон Руис, — как бы помочь ей?
Он направился к тому дереву, под котором лежала пленница.
Бандиты, схватив девушку, набросили ей на голову плащ, чтобы помешать ей кричать, и, рискуя задушить ее, крепко затянули ее этим плащом.
Первым делом охотник освободил пленницу от плаща и веревок.
Сердце его сжималось от жалости при виде незаслуженного страдания; в то же время ему интересно было узнать, кто эта женщина, похищению которой бандиты придавали такое громадное значение.
Стоя перед ней на коленях, он начал развертывать ее голову. Вдруг он вздрогнул и откинулся назад, побледнев как мертвец и широко раскрыв глаза: он увидел лицо молодой девушки.
Она была бела как мрамор, глаза закрыты, дыхания не слышно; она казалась мертвой.
— Хесус! — воскликнул охотник душераздирающим голосом. — Она! Это она, о Господи!
Его горе и отчаяние были столь сильны, что в первые минуты он точно окаменел, не будучи в состоянии думать, и устремив безумный взгляд на мраморное лицо девушки.
Вдруг из ее груди вырвался вздох, и из глаз покатились две крупные слезы по загорелым щечкам: неукротимая энергия этого исключительного создания взяла верх над страданием.
— Она жива! — вскричал охотник вне себя от радости. — Она жива! Я спасу ее!
Подняв донью Хесус на руки, он усадил ее под деревом и встал перед ней на колени; налив немного хересу в бокал, он левою рукой наклонил голову бедняжки назад, и, поддерживая ее, влил ей в рот вино. Прошла минута томительного ожидания; слезы градом катились по лицу охотника; взоры его не отрывались от дорогого лица. Вдруг по ее нежному телу прошла нервная дрожь, на щеках появился легкий румянец. Она глубоко вздохнула и приоткрыла глаза.
