Мирные отношения русских с курильцами раздражали японцев. Они мстили храбрым русским путешественникам. Известно, что осенью 1760 года к скалам острова Уруп прибило большой русский корабль, на палубе которого лежал обезглавленный человек. Японцы похищали русских зимовщиков с Курильских островов. Так, в 1785 году ими был захвачен в плен промышленник Иван Сосновский с двумя товарищами.
К концу XVIII века в Охотске появились первые военные суда, которые крейсировали в море и охраняли Курильские острова от посягательств японцев. Японцы нередко делали попытки тайно проникать в русские владения. Их «историк» Морисигэ пробрался однажды на остров Итуруп и осквернил могилы поселенцев с Камчатки, свергнув высокие кресты, которые возвышались, подобно приметным знакам, над островом. В Аккаси у японцев было особое судно для набегов на русские владения. Самураи пытались помешать айнам торговать и дружить с нашими людьми. Начало XIX века было ознаменовано набегом японцев на остров Уруп. Но в то же время «ученый» японский шпион Морисигэ признавал, что ни «Уруп, ни Итуруп, как и другие Курильские острова, никогда не принадлежали Японии».
В 1865 году японцы нагло захватили остров Итуруп и построили там небольшую крепость, казармы и завод по производству рисовой водки. Русские морские офицеры Н. Хвостов и Г. Давыдов решили проучить японцев. Горсть русских храбрецов разгромила японский гарнизон острова. Начальник японской обороны Тода Матадау сделал себе харакири, а доктор Таката Риссаи сбежал на остров Кунашир.
Японцы были взбешены. Бегство их гарнизона с Курильских островов они сами расценивали как «большой позор для Японии».
В 1830 году Сибирский комитет постановил передать всю гряду Курильских островов в ведомство Российско-Американской компании и учредил торгово-промышленную контору на острове Симушир, где вскоре было основано русское поселение. В пятидесятых годах XIX века было основано укрепление Явано на острове Уруп. При входе в гавань Явано стояли батареи, жилые дома, склады для товаров и бобровых шкур.
Упрочение русских на Дальнем Востоке, растущее использование его естественных богатств, установление прочных и дружественных отношений с местным населением — все это не давало японцам покоя.
Продолжавшиеся десятилетиями мелкие покушения на русские земли в семидесятых годах прошлого века стали открытыми и наглыми. Самураи пускали в ход все методы шантажа и мошенничества. Из всех дальневосточных владений России Сахалин и Курильские острова и по своему стратегическому положению, и по экономическому значению являлись предметом особых вожделений японских агрессоров.
В 1875 году, воспользовавшись сложной для России обстановкой в Европе (угроза германского нападения), Япония добилась приобретения у России Курильских островов под видом «обмена» на не принадлежащие, по существу, японцам «права» владения Южным Сахалином. Как известно, через тридцать лет японцы в итоге русско-японской войны захватили Южный Сахалин в свои руки.
После того как японцам удалось закрепиться на Курильских островах, айноское население острова Парамушир покинуло его, не желая жить под властью японцев. Айны всегда мечтали о возвращении русских. К началу XX столетия на островах насчитывалось 2886 жителей. «Столицей» архипелага был поселок Тотари на южной оконечности острова Кунасир. Русские названия сохранились на островах, открытых и исследованных великим русским народом. Айны, курильцы, алеуты, русские и креолы с Аляски жили на Курильских островах под японским игом семьдесят лет.
В августе 1945 года прогремели выстрелы советских батарей по железобетонным фортам первого острова (Сюмусю). Вся гряда Курильских островов была очищена от японцев. Русский солдат дивился виду исполинского вулкана на острове Кунасир, шел сквозь хвойные леса, острова, переходил форелевые реки. Длинная гряда островов, одна сторона которой омыта водами теплого Тихого океана, а другая — холодным Охотским морем, снова стала частью нашей великой страны. Стал советским и Южный Сахалин.
И все те, кто не забыл русский язык, услышали донесшийся до скалистых Курильских островов, до сахалинской тайги и городов могучий голос московского радио. Оно провозгласило, что «Южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу и отныне они будут служить не средством отрыва Советского Союза от океана и базой японского нападения на наш Дальний Восток, а средством прямой связи Советского Союза с океаном и базой обороны нашей страны от японской агрессии».
От Москвы до Забайкальска.
Заметки писателя
Поезд идет в Пекин
Осенью 1959 года мне и фотокорреспонденту Льву Иванову довелось совершить поездку от Москвы до Забайкальска, за которым уже начинаются земли Китайской Народной Республики.
Мы совершили путь в 6672 километра и возвратились в Москву в обратном поезде «Пекин — Москва». Следовательно, в общей сложности мы проехали 12 844 километра. Это очень внушительная цифра!
Не знаю, сколько метров пленки истратил мой спутник для того, чтобы заснять великолепные виды Байкала, улицы шумного Новосибирска, русла быстрых сибирских рек. Объективы трех фотоаппаратов запечатлели черты новой Сибири — ее мощные заводы, гидростанции, новостройки и наряду со всем этим — памятники старины и картины величественной природы.
По правде сказать, нас постигла некоторая неудача. Мы разминулись с китайскими товарищами, журналистами, выехавшими навстречу нам из Пекина для того, чтобы обменяться друг с другом путевыми заметками. Но мы вознаградили себя тем, что видели Сибирь вплотную, слив на тридцать дней с нею свою жизнь. Мы не только наблюдали сибирские просторы из окна вагона. Временами мы покидали поезд и шли по улицам Новосибирска или Иркутска, ехали в сибирский городок науки, в новый город Шелехов или на прекрасный Байкал.
Порою у нас были незримые спутники, помогавшие нам познать те или иные явления. Память историка помогала мне вызывать к жизни образы тех благородных людей нашего прошлого, которые пламенно верили в огромное будущее Сибири. Всего они не могли предугадать, но в целом их мысли воспринимаются в наши дни как пророчество.
«Сибирь — будущая страна мануфактур»,— сказал декабрист А. Бестужев-Марлинский, предсказывая промышленное развитие сурового края. Еще ранее великий илимский изгнанник А. Радищев однажды заметил, что Иркутск со временем превратится в центр большой и «сильной», как он выражался, области. В Сибири Радищев создал «Письмо о Китайском торге». Знаменательно, что он заботился об устройстве судоходства на Ангаре и указывал на Падун как на главное препятствие в освоении могучей реки. Он плавил в горне сибирские руды, и алое пламя как бы освещало видения будущей Сибири, проходившие перед его умственным взором.
Мы стремились к могиле Петра Муханова, похороненного в Иркутске. Это тот человек, которому посвятил свою знаменитую драму «Смерть Ермака» поэт-декабрист Кондратий Рылеев. «Смерть Ермака» с течением времени превратилась в величайшую песню русского народа. Декабрист П. Муханов, томясь в ссылке в Братске, исследовал Ангару и порог Падун.
Между Тюменью и Омском стоит скромная станция Вагай. Она ничем не приметна, кроме заливных лугов, подступающих к ней с запада. Но в устье реки Вагай, согласно преданию, утонул Ермак. Есть новые данные по истории его похода в Сибирь. Они свидетельствуют о том, что Ермак Тимофеевич должен был защитить сибирские земли от вторжения английских мореплавателей. Они предполагали проникнуть по великим сибирским рекам как можно дальше в сторону Китая с целью захвата богатых областей. Ермак готовился принять на свою богатырскую грудь удар, предназначавшийся в конечном счете Китаю!
У нас мало памятников Ермаку. Поэтому мы были обрадованы, когда увидели его бронзовую голову в саду близ университета в Иркутске.
Но придержимся порядка и вернемся ко времени нашего выезда из Москвы. Мимо нас проходили сначала Подмосковье, потом — города Владимирской, Ярославской, Костромской областей. Вот Ростов ярославский с его чудесным старинным кремлем. Он памятен тем, что от его стен начиналось одно из первых путешествий русских людей в Центральную Азию, совершенное еще в XIII веке. Сюда была принесена весть о далеком и загадочном Китае. Ростов славился трудолюбивыми огородниками и живописцами на эмали.
Ярослав Мудрый и… Томас Альва Эдисон. Как это ни удивительно, город Ярославль заставляет вспомнить эти два имени, разделенных веками и океаном. Волею советского человека в древнем городе был впервые выработан синтетический каучук. В этих возможностях сильно сомневался знаменитый изобретатель Томас Альва Эдисон, но ярославские рабочие доказали, что новое дело им вполне по силам.
