Партизаны мечтали об одном — связаться с Большой Землёй, получить совет, а может, и подкрепление… Но нас разделяли многие сотни километров… Трудно выразить словами радость, которую мы испытывали, когда мой пятнадцатилетний братишка Володя нашёл советскую листовку. Каждое слово в ней звучало набатом. Листовка звала на смертный бой с врагом. Она заканчивалась словами: «Не давайте оккупантам покоя ни днём, ни ночью!»
Воодушевлённые призывом Коммунистической партии, мы смелее шли на боевые операции.
Горсточка народных мстителей готовилась к налёту на Хмелевский лесопильный завод. Надо было уничтожить заготовленный там для фашистов лесоматериал, вывести из строя локомотивы. По существу это была наша первая крупная диверсия.
Задание осложнялось тем, что всего в четырёх километрах от предприятия находился гарнизон карателей. Но это нас не остановило.
…Занималось утро. На завод стекались рабочие. Вид у всех был унылый, мрачный, потому что их согнали в Хмелёвку по приказу людвипольского комиссара жандармерии, оторвав от хлебопашества.
К охраннику завода, гитлеровцу с одутловатой физиономией, подошёл неказистый мужичок. Он никак не мог объяснить, чего, собственно, хочет. Стражник смеялся над незадачливым человеком. И вдруг его лицо исказилось. «Мужичок» наставил пистолет и приказал сдать винтовку.
Охрана была обезоружена.
Партизаны осуществляли диверсию по намеченному плану: поджигали пиломатериалы, резали на куски кожаные и холщевые приводные ремни.
Один крестьянин увидел это и стал упрекать:
— Зачем вы уничтожаете народное добро?
— А ты хочешь, чтобы все досталось фашистам? — возмутился Владимир Леонтьев.
— Почему фашистам? — возразил крестьянин. — Если вы продержитесь тут до ночи, люди все до щепки вывезут. В хозяйстве пригодится.
— Шутишь, батя? — недоверчиво посмотрел на крестьянина Леонтьев. — Разве успеют все растащить за день?
— Ручаюсь!
— Подожди, потолкую со старшим.
Совет крестьянина был дельный. Действительно, пусть лучше народу достанется добро — и я скомандовал:
— Поджог прекратить!
Не прошло и получаса, как заводской двор превратился в растревоженный улей. Бесконечным потоком сюда потянулись подводы. Из двора они уезжали нагруженные брусьями, шпалами и досками.
Вдруг кто-то надрывно крикнул:
— Полиция!
Крестьяне заметались в панике и начали разбегаться. К заводу подходил людвипольский гарнизон.
— За мной! — скомандовал я.
Партизаны бросились навстречу карателям. Вперёд выдвинулся заслон: Николай Киселев и Владимир Леонтьев.
Раздался выстрел. Он и послужил началом атаки фашистов.
Ребята дружно открыли ответный огонь. Неумолимо клокотал пулемёт Жоржа, поливая врагов свинцом. Полицейские, умевшие лишь расправляться с мирным населением, впервые попали в такой переплёт и бросились бежать. Каратели отступили в Сосновку.
Оставив заслон, партизаны собрались в конторе. Сюда вбежал мой брат Володя. Лицо его зарумянилось, глаза блестели. Скороговоркой он сообщил, что задержан межиричский лесник.
— Что с ним делать? — допытывался Володя.
— Погоди, решим, — охладил я юношу.
Во дворе стоял пожилой человек. Я подошёл к нему. От проницательного взгляда лесник поёжился.
— Почему не сдал оружие? Мы тебя предупреждали! Перед гитлеровцами выслуживаешься, свой народ предаёшь?
— О нет! Нет! — залепетал лесник. — Оружие хоть сейчас возьмите, и вместо одной винтовки — две, а вдобавок и пистолет дам. — Лесник переминался с ноги на ногу. — Против своих людей не иду — убедитесь сами.
— Где оружие прячешь?
— Дома, в Максимиляновке.
Откровенность лесника подкупала и в то же время настораживала. Дорога в деревню пролегала через лес. Можно ли довериться такому человеку?
— Не подведёшь? — сурово спросил я. — Иначе — пеняй на себя!
— Вы мне не верите? — упрекнул лесник. — Поедем!
Я взял стоявший у заводской конторы велосипед и, оставив Пихура старшим, поехал вслед за лесником. Он мчался, словно преследуемый. Я старался не отставать, нажимал на педали изо всех сил.
На хуторе, расположенном вблизи просёлочной дороги, лесник свернул в один из дворов. Я — за ним. Вошли в дом. Лесник неторопливо открыл шкаф, взял оттуда винтовку и передал её мне.
— А где вторая?
— Сейчас, сейчас…
Лесник пошёл в кладовую. Я неотступно следовал за ним. Ещё одна винтовка попала в мои руки. Вынув затворы и положив их в карманы, я потребовал обещанный пистолет.
— Его у меня нет! — развёл руками лесник.
— У кого же?
— Спрятал так, что и сам не найду.
— Со мной шутки плохи!
— Раз так настаиваете, — на лице лесника появился испуг, — тогда пойдёмте к соседу.
И, пренебрегая опасностью, я поспешил вслед за хозяином к соседнему хутору.
На пороге ветхой хатенки, обмазанной светлой глиной, стоял парень. На его щеке выделялось красное родимое пятно. Парень сухо ответил на приветствие и пробуравил меня взглядом. Неужели ловушка?
— Чужих на хуторе нет? — с напускной серьёзностью обратился я к нему.
— А мы чужих не жалуем! — грубовато ответил парень.
— Я представитель власти и предупреждаю… Если найду оружие…
Искромётный взгляд, сжатые губы и вся поза этого человека говорили о неприязни к полицейским. Поразмыслив несколько секунд, я открылся:
— На мне чужая форма. Я не тот, за кого вы меня принимаете. Пришёл в ней сюда ради безопасности.
Парень преобразился:
— А кто же вы? Лесник ответил за меня:
— Партизан!
Я подтвердил это и признался, что явился за оружием. Лицо парня посветлело.
— Если правда, то я сдам вам оружие.
— Как вас зовут?
— Леонид Ильчук.
— Отойдём в сторону.
Лесник остался на прежнем месте.
— Если вы партизан, заберите меня с собой, — взмолился Ильчук. — Мне житья здесь нет, за мной охотятся черносотенные, единственное спасение — пистолет. Дома бываю редко, случайно застали: к матери наведался.
— А ты представляешь условия партизанской жизни? Взвесь все хорошенько, не торопись. Надумаешь, скройся из села незаметно, иначе прослышат, что в партизаны подался, — замучат старушку.
— Ко всему готов, — обрадовался Леонид. — Только возьмите с собой! Я уже бродил однажды по лесам, но никого так и не встретил.
Я смотрел на Ильчука и радовался.
— Ладно, собирайся…
Леонид пригласил меня в дом. Мать Ильчука увидела на мне полицейскую форму и переполошилась:
— Не слушался меня, — запричитала. — Он ещё молодой, разума не набрался… Единственный он у меня, моя надежда, никому вреда не причинил, не трогайте его…
Лёня обнял мать, успокоил:
— Чего вы, мама, расстроились? Это хороший человек. В широко раскрытых глазах старушки застыли слезы.
Она не сразу поняла, почему я «хороший человек». Но так сказал её сын, и она поверила. Наступила тягостная пауза.
— Как вас зовут, мамаша? — спросил я.
— Надежда, дочь Трофима, — как-то странно ответила женщина. Она стояла как вкопанная и с недоверием поглядывала в мою сторону. Всё же на мне полицейский мундир! Преодолев робость, спросила шёпотом:
— Кто же вы такие?
— Мы — советские партизаны, Надежда Трофимовна. Вот и ваш сын просится к нам. Вы не против, чтобы он стал партизаном?
Надежда Трофимовна ответила не сразу:
— А где же вас искать в случае необходимости?
— Все леса вокруг — наши. Будем живы — Лёня навестит вас.
— Дай бог, дай бог! — перекрестилась старушка.
Я посмотрел на часы, затем на Леонида. Он понял мой взгляд. Сняв фуражку, поцеловал мать в щёку, взял её руки в свои и прижался к ним губами.
— Прощай, родная…
…Я зарядил винтовку и вручил её Ильчуку.
— Получай, Лёня, теперь она твоя до конца войны. Вместе будем бить клятых варваров.
Вторую винтовку я тоже отдал Лене. Лесник подарил ему свой велосипед. Ом, конечно, догадался, куда уходит Ильчук, но спросил с хитрецой:
— Далеко собрался?
— Провожу человека. А там — работу поищу.
— Это ты мне, старику, не доверяешь? — обиделся лесник. — Напрасно, сынок. Иди и не беспокойся: о матери я позабочусь…
Лесник расправил жиденькую бородку, кашлянул.
— Ну, с богом! — перекрестил Ильчука.
С хутора, напрямик по открытому полю, мы с Леонидом проскочили к лесу. По просеке мчались лошади, запряжённые в фурманку. На ней стояли, держась друг за друга, несколько человек.
Я поднёс к глазам бинокль и узнал братьев — Жоржа и Ростислава, а также Николая Киселева. «Ищут меня», — предположил.
— А ну, дружок, пальни вверх, чтобы услышали, — сказал Лене.
Ильчук вскинул винтовку и выстрелил. Выстрел услышали. Фурманка подъехала к нам.
— Где так долго пропадал? — забросали меня вопросами. — Уходил со стариком, а вернулся с молодцом!
— Угадали, — улыбнулся я. — Знакомьтесь: пополнение, Леонид Ильчук.
