— Мистер Снук? Я — Бойс Амброуз, — произнес мужчина, пожимая его руку. — Я вам звонил.
Снук кивнул.
— Можно просто Гил.
— Позвольте представить вам Пруденс Девональд. Мисс Девональд работает в ЮНЕСКО, и, насколько я понимаю, у нее тоже к вам дело.
— Сегодня мне везет, — Снук произнес это автоматически, присаживаясь за столик. Мысли его в этот момент были заняты перевариванием информации о том, что они не муж и жена, как он почему-то предположил. Заметив, что девушка окинула его откровенно оценивающим взглядом, Снук во второй раз за этот день осознал, что одежда его едва-едва прилична, да и то только потому, что ткань, из которой она сшита, практически вечная.
— Сегодня вам не совсем везет, — сказала Пруденс. — Скорее даже наоборот. Одна из моих задач в Баранди состоит в том, чтобы проверить вашу квалификацию как преподавателя.
— Какую еще квалификацию?
— Вот это мое заведение и интересует, — произнесла она, не скрывая своей враждебности, что расстроило Снука и одновременно вызвало у него привычную ответную реакцию.
— Вы работаете в слишком любопытном заведении, — произнес он, глядя ей в глаза.
— В английском языке, — сказала Пруденс вызывающе назидательным тоном, — слово «заведение» может означать помимо всего прочего и коллектив его сотрудников.
Снук пожал плечами.
— Оно с равным успехом может означать «сортир».
— Я только что собирался заказать для нас парочку коктейлей, — быстро вмешался Амброуз, обращаясь к Снуку. — «Кэмп Харрис», например… Вы не откажетесь?
— Спасибо, Ральф знает, что мне нужно.
Амброуз двинулся к бару. Снук откинулся в кресле и, взглянув на Пруденс, решил, что она одна из самых красивых женщин, которых он когда-либо встречал. Единственное, что в какой-то степени нарушало совершенство ее лица, были верхние зубы, слегка скошенные внутрь, но почему-то Снуку казалось, что это даже подчеркивает аристократизм ее облика. «До чего хороша, — подумал Снук. — Она, конечно, высокомерная дрянь, но до чего хорошо!»
— Может, нам следует начать все сначала, — сказал он. — Где-то мы не туда…
Голос Пруденс слегка потеплел.
— Наверное, это моя вина. Мне следовало догадаться, что необходимость отвечать на вопросы в присутствии третьего лица вас смутит.
— Не смутит, — Снук сделал вид, что подобное предположение его несколько удивило. — Но чтобы у вас не было на этот счет никаких иллюзий, скажу сразу: я не собираюсь отвечать на ваши вопросы.
Она смерила его недовольным взглядом, но в этот момент к столику вернулся Амброуз, держа в руках бокалы со спиртным. Он сел и с удивлением взглянул на счет.
— Здесь какая-то ошибка, — сказал он. — Этот заказ стоит втрое дороже предыдущего.
— О, это я виноват, — Снук поднял свой стакан. — Я обычно заказываю джин пивными стаканами, чтобы не бегать каждый раз туда-сюда. — Он взглянул на Пруденс и добавил: — Мне, право, неловко.
Пруденс поджала губы.
— Интересно было бы узнать, как вам удается столько пить и работать учителем?
— Гораздо интереснее, — вставил Амброуз нетерпеливо, — было бы услышать из первых уст рассказ…
Снук прервал его, подняв руку.
— Подождите минуту, Бойд.
— Бойс.
— Извините. Бойс. Мне тоже очень интересно было бы услышать, почему эта молодая особа все время лезет в мои личные дела?
— Я сотрудник ЮНЕСКО. — Пруденс достала из сумочки серебряный значок. — А это означает, что ваш заработок…
— Мой заработок, — перебил ее Снук, — состоит, как правило, из одного ящика джина и одного пакета кофе на каждые две недели. Ту наличность, что у меня есть, я зарабатываю ремонтом автомобильных двигателей на шахте. И между делом учу шахтеров английскому в те вечера, когда у них нет денег на плотские удовольствия. Одежду, что я ношу, мне выдали, когда я попал сюда три года назад. Часто я ем консервы прямо из банок, а зубы чищу солью. Я нередко напиваюсь, но в остальном я образцовый заключенный. Что-нибудь еще вас интересует?
Пруденс несколько смутилась, но не сдалась.
— Вы утверждаете, что вас держат в плену?
— А как еще это называется?
— Например, предоставлением политического убежища. Насколько я понимаю, вы причастны к исчезновению боевого самолета из Малакка.
Снук выразительно покачал головой.
— Политическое убежище получил пилот самолета. Я же был пассажиром и полагал, что самолет направляется в противоположную сторону. Отказавшись обслуживать эту машину для армии Баранди, я стал пленником.
— Снук с тревогой обнаружил, что открывается перед женщиной, которую встретил всего несколько минут назад.
— Я включу эти сведения в свой доклад, — Пруденс поднесла значок к губам, из чего стало понятно, что это еще и записывающее устройство. Губы ее чуть скривились в усмешке. — Ваша фамилия пишется так же, как произносится?
— Забавная фамилия, верно? — парировал Снук, невольно возвращаясь к привычному для себя способу обороны. — Вы очень мудро поступили, родившись в семье с фамилией Девональд.
Пруденс покраснела.
— Я не хотела…
Снук отвернулся от нее.
— Бойс, что происходит? Вы что, тоже из ЮНЕСКО? Я думал, вы приехали, потому что вас интересует, что я увидел в шахте.
— Я независимый исследователь, и меня крайне интересует то, что вы видели. — Амброуз укоризненно посмотрел на Пруденс. — Вместе с мисс Девональд мы оказались случайно, и, может быть, нам стоит договориться об отдельных встречах?
— Не надо. Я на какое-то время заткнусь, — сказала Пруденс, и, внезапно увидев в ней школьницу, которой она была много лет назад, Снук устыдился собственной грубости. Право же, он вел себя не лучше ветерана-легионера, срывающего зло на молодом рекруте.
— Гил, вы имеете представление о том, что именно вы видели в шахте?
— Амброуз притронулся рукой к коленке Снука, чтобы привлечь его внимание. — Вы сами понимаете, что вы открыли?
— Я видел каких-то существ, похожих на призраков. — Снук только что сделал более важное открытие: в состоянии спокойной задумчивости профиль Пруденс Девональд вызывал у него смутную грусть, как-то связанную с размышлениями о скоротечности красоты и самой жизни. До сих пор ничего подобного с ним не случалось, и возникшие теперь мысли были не особенно приятны.
— Вы видели обитателей другой вселенной, — торжественно заявил Амброуз.
Прошло несколько секунд, прежде чем до Снука дошел смысл сказанного. Потом он начал задавать вопросы. Минут через двадцать он откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул и только тут понял, что начисто забыл о своем стакане. Он сделал глоток джина и попытался примириться с мыслью о том, что сидит на перекрестке двух миров. Уже во второй раз за последний час обстоятельства заставляли его мыслить новыми категориями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
